— Замечательно, мой мальчик! — Пальцы Зибеля впивались в мое плечо.
С каждым прошедшим днем Зибель становился все печальнее, все рассеяннее. Он избегал Хензега не только из-за его подозрений. Он вообще избегал общества, избегал даже доктора Андриша, с которым его связывала старая дружба. Он был и в то же время не был с нами.
С концом Елены Зибель приближался и его конец. Я не мог избавиться от чувства, что у него где-то что-то лопнуло, и оттуда медленно, но необратимо вытекает его голубая холодная кровь.
А Хензег следовал за ним как тень. Зибель доставлял ему много хлопот. Я заметил, что Хензег всегда появлялся в аудитории именно тогда, когда там был Зибель, и как раз тогда заводил свои длинные и откровенные разговоры, которые мгновенно прекращались, стоило только Зибелю выйти. Я открывал в Хензеге все новые качества, он все больше напоминал мне олицетворение мечты доктора Андриша — подвижный мозг, вычерпывающий кровь из всего тела. Иногда мне хотелось сказать ему, что он похож на клонинга, что он в большей степени клонинг, чем все мы вместе взятые. А может быть, он и в самом деле клонинг, созданный Зибелем задолго до нас? Я мог бы сказать ему об этом, а потом спрятаться между другими, но я подавлял в себе это желание — просто не было смысла.
А однажды наш доктор Зибель пришел одетый в черное, с неподвижным и мертвым лицом. Я услышал, как он сказал доктору Андришу:
— Она умерла, доктор. Мы делаем чудеса, но против смерти. бессильны. Мы с ней союзники, а она бьет нас по самому больному месту, мы в союзе с жизнью, но и та не раскрывает перед нами всех своих тайн. Дорого платим за все.
— Но и нам хорошо платят, не так ли?
Доктор Андриш ободряюще похлопал его по плечу, которое как-то сразу обмякло. Он посмотрел Зибелю в лицо, достал из кармана белого халата какие-то голубые таблетки и протянул их доктору. Зибель долго держал их на раскрытой ладони, разглядывая внимательно и с недоверием.
— Будешь спать как убитый. И забудешь ее. С каждым днем все больше будешь забывать.
Зибель улыбнулся — в улыбке не было ни капли доверия.
— Я никогда ее не забуду. Я встречал женщин красивее, умнее, моложе, но для меня она была единственной. Всю мою жизнь. Не то что у меня не было других, были, конечно, но она оставалась единственной. Ты можешь это понять?
— Нет.
9
Я возненавидел доктора Андриша. Как можно было не понять? Несмотря на живое лицо, он вдруг напомнил мне электронного Гиппократа. А к Зибелю я почувствовал симпатию. Он страдал и не стеснялся своих страданий. Его лицо изменилось, помягчело… Я понял, что страдание меняет людей. Делает их добрее. Или злее. Зибель стал другим. Я жалел и покойную, и его. Может быть, сейчас, когда уже не было Елены, я был к нему несправедлив. Кроме того, он был напуган, и это нас связывало.
Как-то поздним вечером я вошел к нему в кабинет. Он не удивился, принял меня совсем естественно и как будто даже обрадовался моему приходу. Предложил мне сесть, медленно надел очки и внимательно посмотрел на меня. Нам нужно было найти общий язык. Ради покойной. Ради Веги. Ради пятерых погибших… И ради того, чего не хватало и Хензегу, и доктору Андришу.
— Доктор Зибель…
— Кто ты? Не тот ли…
— Да, тот, кто знает тайну. Не очень красиво было с вашей стороны выдавать меня. А что вы сделали с кло-нингом, на которого указал доктор Андриш?
— Его убили. Я не мог их остановить. Тогда нужно было сделать выбор между одним и всеми остальными. Я выбрал одного, хотя знал, что это не тот. Я чувствовал, что не тот, и искал тебя. Теперь вас девяносто девять.
— Нет… теперь нас девяносто четыре… Ну что, вы снова меня выдадите? Достаточно сказать Хензегу…
— Глупости! Хензег сам справится, он талантлив, умен, у него нюх ищейки, и он никогда не ошибается. Если бы ты оказался у него в кабинете, он не упустил бы тебя, обязательно нашел бы. А я старый и усталый. Я потерял все, что любил. Меня окружают одни мертвецы… Елена меня покинула. Я так одинок, что не знаю, жив ли. Я жив, как тебе кажется?
— Доктор Зибель!
— Иногда я думаю, что нужно было посвятить свою жизнь борьбе с этой ужасной болезнью.
— Еще не поздно. И все-таки почему вы не создали новую Елену Зибель? Так, как создали меня?
На бледном лбу Зибеля появились мелкие капельки, они предательски заблестели в свете настольной лампы. Его лицо вытянулось.
— Я любил ее. Что ты понимаешь в любви? Это была бы не Елена. Я не могу пойти на это, есть вещи, которых нельзя касаться. Понимаешь?
— Почему вы думаете, что я не понимаю? Ведь меня сделали из клетки, которая несет информацию всего моего рода. Разве у меня отсутствует хотя бы одно нормальное человеческое чувство?
— Нет… Но все-таки…
— Я никогда не буду вам благодарен за то, что вы сделали меня таким способом.
— Знаю, — грустно сказал Зибель. — Никто не будет мне благодарен, хотя ради вас я пренебрегал и любовью, и сном, и здоровьем. Ради вас я все поставил на карту, и теперь каждый из вас именно то, чего я добивался. Уже ничто не может измениться, мы должны достигнуть цели. Мы вернем величие нашей нации, но что ты знаешь об этом? Мы владели половиной мира, а потеряли все из-за слабости и сомнений некоторых.
Его лицо медленно обретало свой естественный цвет. Порывистым движением он вытер капли пота. И продолжал:
— Теперь мы должны снова завоевать мир. Вы нам в этом поможете. Вы и результаты вашей работы. Даже если вы этого не хотите, даже если придется погибнуть…
— Как те, кто был в секторе А…
Зибель удивленно посмотрел на меня.
— Да, как те, кто был в секторе А. Проба 24 оказалась неудачной. Но откуда тебе это известно, мой мальчик?
— От вас, доктор Зибель.
— Хм… — Зибель на минуту задумался. — Наука всегда требовала жертв, а если мы что-то пока держим в тайне, то только потому, что еще не наступил наш день…
Зибель ничего не опровергал, значит, авария действительно была. И пятеро погибли…
— А когда наступит этот день?
— Скоро, совсем скоро. И мы будем к нему готовы. Мы продвинулись далеко вперед, у нас на складах Огромные запасы, которые постоянно пополняются. Возможности, которые предоставляет нам молекулярная биология, превзошли все наши ожидания. Я…
Я старался держать его подальше от стола, все время быть между ним и столом. Я знал, что там находятся кнопки для самозащиты и нападения, я понял это еще в прошлый раз по лихорадочным движениям его рук и стремлению приблизиться к столу.
— А почему Хензег преследует вас? Кто он? Ученый или…
