Ремо потер губы, а Барр выпутал еще одну колючку. Ни один ей не возразил.
«Я приняла Дага полностью и считала сделку справедливой, потому что и он полностью принял меня. Только ему нужно больше, чем одна я».
Она выпрямилась и продолжала:
— И все-таки я на самом деле думаю, что ему хорошо иметь вас рядом. Вы — якорь в его прошлом, когда он стремится к чему-то настолько новому, что никто никогда такого не делал. Он ведь по своему Дару больше не дозорный. Он пытается превратиться в кого-то другого.
— Да, в целителя, — кивнул Ремо.
— Или мастера — изготовителя ножей, — с сомнением протянул Барр. — И если он в самом деле им станет, тогда уж точно наш долг — охранять его. Есть у него лагерь или нет!
Фаун покачала головой, хотя с последним утверждением и была согласна.
— Первое, что должен сделать новый мастер, — это сделать себя. Думаю, это трудно для любого начинающего, даже если он становится подмастерьем наставника в избранном деле, а Даг пытается до всего дойти сам, не получая помощи. Я видела, как он восстановил разбившуюся стеклянную чашу, как помогал многим раненым, как вернул силу потерянному разделяющему ножу, а уж что он сделал в Рейнтри, я и описать не могу. Только чего он на самом деле хочет — это исправить мир.
Ремо растерянно вытаращил на нее глаза.
— Это никому не по силам!
— В одиночку — никому. Думаю, Даг сказал бы, что мир велик, а мы малы; в конце концов все мы бессильны. Однако сколько бы бесконечные споры о фермерах и Стражах Озера ни шли по кругу снова и снова до полного изнеможения, проблема Гринспринга так и останется. — Фаун сглотнула. — Может, нам и не удастся выиграть в этой игре, только определенно хорошо было бы иметь компанию, пока мы проигрываем. Это во-первых.
Губы Ремо шевельнулись, но слов не последовало; он только быстро заморгал.
Фаун втянула воздух и продолжала:
— Одна только разгадка тайны околдовывания стоила того, чтобы вы отправились с нами. Это во-вторых. И я не знаю, сколько еще судов и жизней было бы уничтожено разбойниками, если бы мы тут не оказались, чтобы их остановить. Это в-третьих. Три хороших причины, как говорит Даг, стоят того, чтобы начать действовать.
Фаун искоса взглянула на Берри.
«Только хотела бы я, чтобы ей не пришлось так тяжко».
Однако хозяйка баржи, сидевшая рядом с Витом на стволе упавшего дерева, понемногу начинала разговаривать. Вит внимательно ее слушал, обнимая за талию, и Берри не стряхивала его руку. Сила Берри всегда поражала Фаун, но теперь она радовалась, что, может быть, Берри не придется оставаться сильной, но одинокой. Уж очень это трудно для женщины…
— Ну, не знаю… — пробормотал Ремо. — Кажется, я уже ничего больше не знаю.
— Проклятие, я и никогда ничего не знал, — сказал Барр. — И это меня не останавливало. — Он весело подмигнул и заговорил своим прежним умоляющим тоном: — Ты должен присоединиться, Ремо, чтобы не дать мне свалиться в море… или столкнуть меня туда, уж как получится.
Ремо почесал голову и лукаво ответил:
— Трудный выбор…
— Эй!..
Фаун, удовлетворенная, вернулась туда, где сидел Даг, предоставив молодым дозорным по привычке подначивать друг друга.
Через некоторое время после того, как из-за холма перестали доноситься жуткие звуки, сидевшие на лужайке кружным путем вернулись на «Надежду», чтобы не видеть ни деревьев с их странными плодами, ни шестов у входа в пещеру. Фаун подумала, что не утерпит и сходит глянуть на эти устрашающие знаки, о чем потом будет жалеть. А вот в голый зимний лес до того, как урожай не будет убран природой, она заглянуть не рискнет. «А может быть, не рискнет и тогда».
* * *
Даг думал, что Берри захочет отчалить в тот же день, как поступила семейная баржа Феллофилдов, но речники захотели, чтобы Даг еще раз оказал помощь раненым. Однако к следующему утру Хайкри явно пошел на поправку: сел и принялся за еду, хоть и морщился от головной боли. Его команда собиралась провести у пещеры еще несколько дней, а потом, забрав лошадей разбойников как свою долю, не спеша отправиться домой в Рейнтри. Фаун придерживалась мнения, что чем скорее Хайкри попадет в руки миссис Орешек, тем скорее он поправится; к тому же Даг полагал, что охотники вернутся домой с более полными кошельками, чем если бы им удалось успешно завершить плавание по реке, и к тому же гораздо скорее, так что миссис Хайкри может и не очень сердиться из-за разбитой головы мужа. Впрочем, Медвежья Приманка опасался, что скорее она еще долго не позволит никому забыть о случившемся.
После того как Даг около полудня отпустил помогавших ему с ранеными Стражей Озера, те куда-то исчезли и не появлялись до сумерек. Он встретил их у сходней, когда молодые дозорные украдкой приблизились к «Надежде»; каждый из них нес тяжелый мешок.
— Что это? — спросил Даг.
— Ш-ш, — ответил Ремо, оглянувшись на баржу. Даг позволил увести себя на берег, где их разговор никто не услышал бы.
— Мы решили пройти вверх по течению и попытаться найти то место, где Крейн и братья Драмы разделались с дезертирами. Ну, и нашли… Тела мы похоронили. — Барр поморщился, и Даг догадался, что нашли они не просто мертвые тела. Расспрашивать о подробностях у него никакого желания не возникло.
— А вот чтобы найти тайник Крейна, — сказал Ремо, — потребовалось время. Не думаю, что не обладающий Даром человек смог бы его обнаружить.
— Вейн знает об этом?
— Ну да, — кивнул Барр. — Сначала мы все отнесли ему. Он решил, что все это вроде как было украдено дважды, да и не нашлось бы без нас, а потому отдал нам как нашу долю. Мы поменялись тем, что нам не нужно, с матросами: у пещеры теперь настоящий рынок. Я не смог бы пользоваться одеждой и сапогами, но некоторые из парней с парусника не такие брезгливые.
— Да одежда нам и по размеру не подходила, — уточнил Ремо.
— Кто-нибудь мог бы вернуться сюда когда-нибудь и заняться настоящей охотой за сокровищами в окрестностях пещеры, — с задумчивым видом пробормотал Барр.
— Это объясняет, почему вы пропустили обед, но почему теперь вы крадетесь на цыпочках? — спросил Даг.
Ремо потер губы.
— Хозяйка Берри отказалась от доли спасенного имущества, которая причиталась «Надежде».
— Это едва не разбило сердце бедняге Виту, мне кажется, — вставил Барр, — только он не мог ничего взять, раз она отказалась.
— Я знаю, ты сказал, что на нас это не распространяется, — снова заговорил Ремо, — только я решил, что лучше ее этим не тревожить.
Даг, который спрятал новый разделяющий нож поглубже в седельную сумку, потому что не мог и подумать о том, чтобы носить его там же, где так много лет носил нож, освященный смертью Каунео, понимающе кивнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
