– Тетя Фортиц! – шепнула она. – Кто эти графы, что пришли с Доно?
Тетя Фортиц сидела с несколько удивленным и озадаченным видом.
– Тот, что с белоснежной гривой волос, в синем с золотом мундире, – Фалько Форпатрил. Тот, что помоложе всех, – Форвользе, тот самый странный малый с Южного побережья, ты знаешь. А пожилой господин с тростью – сам граф Форхалас. Глазам не верю. Другой – граф Форкаллонер. Как и Форхалас, он считается самым несгибаемым старым пнем консервативной партии. Думаю, это их все дожидались. Теперь дело стронется с места.
Катриона поискала глазами Майлза, пытаясь получить у него ответ. На его лице радость от появления лорда Доно совершенно явно боролась с растерянностью от прибытия основных сил Ришара in corpore. Айвен Форпатрил отделился от группы и с поразительно самодовольной усмешечкой на физиономии подошел к Рене. Катриона откинулась на стуле с бешено колотящимся от волнения сердцем, тщетно пытаясь сообразить, что бы могла означать сия мизансцена, хотя снизу до нее доносился лишь гул голосов, в котором было невозможно различить слова.
Айвен несколько мгновений искренне наслаждался полным обалдением, написанном на физиономии его братца – Лорда-Аудитора-при-Исполенении. Ага, спорю, ты никак не можешь ничего понять! Наверное, ему должно было бы быть стыдно, что он не улучил мгновения во всей этой утренней суматохе быстренько связаться с Майлзом по комму и поставить в известность о том, что намечается, но ведь все равно к тому времени уже и вправду было слишком поздно, чтобы Майлз успел что-то предпринять. Еще буквально несколько секунд Айвен на шаг опережал Майлза в этой игре. Наслаждайся. Но Рене Форбреттен тоже сидит с потерянным видом, а к нему у Айвена счетов нет. Достаточно.
Майлз смотрел на братца со смесью восторга и ярости.
– Айвен, дур… – начал он.
– Не говори … этого, – жестом остановил его Айвен, прежде чем братец успел разразиться речью. – Я только что спас твою задницу. Снова. И какая же благодарность? Никакой. Ничего, кроме унижений и оскорблений. Таков уж мой несчастный удел.
– Пим сообщил, что ты везешь сюда Доно. За что я тебе признателен, – сквозь зубы выдавил Майлз. – Но их-то ты какого черта сюда приволок? – дернул он подбородком в сторону четверки консервативных графов, направлявшихся к скамье Бориса Формонкрифа.
– Смотри, – пробормотал Айвен.
Когда граф Форхалас проходил мимо Ришара, тот выпрямился и широко улыбнулся ему.
– Наконец-то, сэр! Рад вас видеть!
Улыбка Ришара увяла, когда старый Форхалас прошествовал мимо него, даже не повернув головы. С тем же успехом Ришар мог быть невидимкой, столько внимания уделил его приветствию старик. Следовавший за ним Форкаллонер хотя бы хмуро поглядел на Ришара. Все же своего рода признание.
Айвен в радостном предвкушении затаил дыхание.
Ришар предпринял еще одну попытку, когда мимо него шагал белоголовый Фалько Форпатрил.
– Рад, что вы приехали, сэр…
Фалько остановился и одарил его ледяным взглядом. Голосом, хотя и тихим, но настолько глубоким, что доносился до самых дальних концов зала, Фалько проговорил:
– Это ненадолго, радоваться тебе нечему. В нашей среде существует неписаный закон, Ришар: если ты затеваешь какую-то грязную игру, то должен быть в этом чертовски хорошим игроком, чтобы тебя не застукали. Ты недостаточно хорош.
Фыркнув, он удалился вслед за коллегами.
Шедший последним Форвользе прошипел Ришару:
– Как ты посмел вмешивать меня в свои делишки, организуя нападения в моем доме? Я позабочусь, чтобы тебя за это разорвали в клочья.
Он проследовал за Фалько, с каждым шагом во всех смыслах все больше отдаляясь от Ришара.
Майлз таращил глаза, губы понимающе искривились.
– Тяжелая выдалась ночка, Айвен? – выдохнул он, заметив хромоту Доно.
– Ты не поверишь.
– А ты меня испытай.
Айвен вполголоса торопливо просветил Майлза и изумленного Рене:
– Вкратце: банда наемных уродов попыталась внести обратные изменения в бетанскую хирургию Доно с помощью виброножа. У них был неплохой планчик, как убрать с дороги оруженосцев Доно, но вот Оливии Куделки и меня не предусматривалось в их списке. Так что в результате это мы их уделали, и я приволок их вместе с уликами к Фалько и старому Форхаласу и предоставил дедам с ними разбираться. Конечно, известить Ришара никто не потрудился. Мы оставили его в информационном вакууме. Еще до конца сегодняшнего дня Ришар может крепко пожалеть, что не перерезал этим самым виброножом себе глотку.
Майлз пожевал губу.
– А доказательства? Для такой затеи Ришар должен был прибегнуть к длиннющей цепочке посредников. И если он и вправду потренировался на невесте Пьера, то он весьма ловок. Проследить цепочку до его дверей будет затруднительно.
– Как быстро сможем мы получить доказательства? – напряженно добавил Рене.
– На это ушли бы недели, но главный закоперщик Ришара подался в Имперские Свидетели.
– Главный закоперщик Ришара? – переспросил Майлз.
– Байерли Форратьер. Похоже, он помогал Ришару все это организовывать. Но все пошло наперекосяк. Нанятые Ришаром гориллы следили за Доно, рассчитывая захватить его, когда он прибудет к особняку Форсмитов, но увидели, как они посчитали, лучшую возможность в гараже Форвользе. Из Байерли дым шел, когда он наконец отловил меня незадолго до рассвета. Не знал, что все его пешки биты, бедный истеричный хитрован. Я их захватил. Впервые в жизни видел, как Байерли Форратьер потерял дар речи, – довольно ухмыльнулся Айвен. – А потом приехали орлы из Имперской безопасности и увезли его.
– Как… неожиданно. Совсем не так видел я место Бая во всей этой игре. – Майлз насупился.
– Я так и думал, что ты слишком доверчив. Было в Байерли нечто такое, что с самого начала мне не нравилось, но я никак не мог понять, что именно…
Форхалас со товарищи теперь столпились вокруг скамьи Бориса Формонкрифа. Еще больше разгорячившийся Форвользе, яростно жестикулируя, изредка кидал через плечо взгляды на Ришара, наблюдавшего за этой сценой с растущей тревогой. Формонкриф сжал челюсти и глубоко нахмурился. Он дважды покачал головой. На лице юного Сигура был написан ужас. Он бессознательно сдвинул ноги, прикрыв защитным жестом пах.
Все ведущиеся вполголоса дебаты прекратились, когда из дверцы за возвышением показался император Грегор, взошел на помост и снова занял свой табурет. Он кивком подозвал лорда-хранителя Круга Ораторов. Они коротко переговорили. Лорд-хранитель двинулся к Айвену.
– Лорд Форпатрил. – Он вежливо кивнул. – Пора освободить зал. Грегор сейчас призовет голосовать. Если вас не намерены призывать в качестве свидетеля, вы должны немедленно уйти на галерею.
– Уже ушел! – весело воскликнул Айвен. Майлз обменялся с Рене победным жестом и заспешил на свое место. Айвен двинулся к выходу.
Айвен не спеша проходил мимо скамьи Округа Форратьеров как раз в тот момент, когда Доно весело говорил Ришару:
– Подвинься, щеголь! Твои бандюки ночью промазали. После голосования тебя у дверей будут ждать с распростертыми объятиями гвардейцы лорда Форбона.
Ришар чрезвычайно неохотно сдвинулся на дальний край скамьи. Доно плюхнулся на скамью, скрестив ноги, и удобно откинулся, расставив локти.
– Может, тебе этого и хочется, – негромко прорычал Ришар, – но у Форбона не будет надо мной власти, когда я получу графство. А партия Форкосигана будет настолько замарана его преступлением, что у них не будет возможности бросать в меня камни.
– Камни, Ришар, дорогуша? – промурлыкал Доно. – Вряд ли тебе так повезет. Я предвижу лавину – и тебя погребенным под ней.
Оставив позади семейный междусобойчик Форратьеров, Айвен двинулся к двустворчатым дверям, распахнутым для него стражей. Он проделал хорошую работу, видит бог. У дверей он оглянулся и увидел, что Грегор смотрит на него. Император удостоил его слабой улыбкой и едва заметным кивком.
