с таких величин. В общем, с этим объёмом они пытались обучаться. И надо признать, заняло это достаточно времени. И, говоря о времени, я имею в виду, именно корлы. Да, несколько корлов Лукас и Лукреция бились над тем, чтобы попытаться придать движение сгустку некроплазмы размером с обычного ры́ча. Изредка Килан организовывал вылазки на пустоши Акхалла, в которых близнецы принимали обязательное участие. Чего-то нового они не открывали, однако в обучении других косарей они поучаствовали сполна. После одной из таких вылазок Килан сказал, что Лукреция и Лукас могут быть учителями и участвовать в сборе новых учеников. Он также сказал, что для этого им придётся немного углубиться в магии луны, чтобы открыть для себя лунное предсказание — так называется навык в этой сфере, который позволяет предсказывать рождение детей в полнолунье. Они сами выбирают того, к кому придут, и помечают такого человека частицей силы некромантии. По истечению 15 корлов учитель может прийти за ребёнком и приступить к его непосредственному обучению. Килан также сказал, что лучше всего это делать в стенах чёрной башни, чтобы аура тьмы, нависающая над этим участком мира, помогала этому дитя быстрее впитывать в себя мрачные знания. Также мастер сказал, что, в принципе, можно проводить обучение ребёнка в его доме. Такого ещё не было, но некромант допускал такое обстоятельство, при котором родители не захотят отдаляться от своего чада и разрешат его обучение в собственном доме. Конечно, каждый учитель сам решает, браться ли обучать нового некроманта в таких условиях, но мастера допускают такое. Ещё Килан сказал, что обучать новых чародеев — это также своего рода личное обучение. Ведь порой, объясняя что-то для другого, ты сам начинаешь понимать это ещё лучше. Всё это Лукреция и Лукас, конечно же, запомнили, однако пока что в их планах не было желания становиться учителями. То, что они подумали, будто бы обучение нового некроманта будет похоже на возню с ребёнком, мешало им принять это и, как следствие, двигаться в этом направлении, отдавая всё своё время на личные тренировки и самосовершенствование.
А, надо сказать, эти тренировки и корлы, потраченные на них, не прошли даром. Лукреция и Лукас, пытаясь отыскать способ, как заставить зелёное пламя самостоятельно двигаться, сумели сделать промежуточные открытия, о чём, кстати, и говорил Корлаг. Оказывается, швыряя сгусток некроплазмы, некромант может задавать ей также траекторию полёта, чтобы огибать, скажем, какие-нибудь препятствия. Конечно, от некроплазмы не сможет защитить ничто: ни физический щит, ни магический, поэтому зелёному пламени не составит труда пожрать любую преграду и достигнуть цели. Но такой сдвиг был уже чем-то, похожим на их желание заставить некроплазму двигаться без участия некромантов. Продолжая практиковаться в этом направлении, а также не переставая ходить в походы с Киланом, они укрепляли свою внутреннюю сущность, что также вело к укреплению их совершенства, из-за чего они могли зачерпнуть ещё больше губительного пламени, которое они могли полностью контролировать. Но вместе с этим совершенством они обретали всё больше черт бессмертных. Их речь становилась ещё более монотонной, их взгляд — ещё более безразличным, а сами они — ещё более равнодушными. Таков отпечаток некромантии. Они смотрели на того самого чародея, который пришёл из боевой башни и остался единственным, кто пошёл по пути смерти до конца. С каждым корлом, проведённым в стенах чёрной башни, он делался всё более похожим на тех, кто его окружал. И он развивался, как самый настоящий некромант. Открыв этой магии доступ к своей сущности, он получил в награду знания, которые возжелал больше какой бы то ни было другой сферы. Зелёное пламя смерти — это самое разрушительное, но в то же самое время и самое созидательное оружие. Оно поглотило космическую спираль смерти, оно может поднимать из мёртвых, даруя истинное бессмертие. Каких ещё нужно доказательств для того, чтобы понять: нет ничего более могущественного, чем это? И тот, кто жаждет обрести могущество и настоящее бессмертие, просто не может обойти стороной этот омут тьмы. И вот, Карна́й, носивший красную мантию войны, теперь облачился в тёмное одеяние смерти, став истинным разрушителем. Но это лишь начало извечного пути. Какими разрушительными способностями он будет обладать дальше, зависит лишь от него. Насколько сильно он позволит бледно-зелёному пламени укорениться в себе. Но, кажется, он не собирался отступать. И брат с сестрой, смотря на то, как он упорно трудится и постепенно приближается к абсолютному совершенству в разрушительных сторонах некромантии, понимали, что такие же усилия нужно прилагать также им.
Прошло ещё несколько корлов. Они приблизились ещё сильнее к тому, чтобы познать то, что им открыл Арх. Они стали облачать в некроплазму не только лезвие своих кос, но и всю косу целиком, а также обе свои руки, до плеч. Это было промежуточным этапом на пути к тому, чтобы придать некроплазме движение и заставить её сражаться так, как того желают адепты. Но даже эти знания были полезны — течение магии смерти придавало движениям их рук ещё больше точности. Более того, они ощущали, как сам удар становился намного сильнее, ведь на вредя действия этого эффекта они заменяли часть духа, который управлял их руками, на зелёный дух смерти, который был сильнее. Но также вместе с этим они теряли связь со своими руками, как будто бы на время действия магии эти конечности отмирают. Когда Килан увидел это, он сказал, что таким образом они прикоснулись к созидающей стороне их магии, ведь воскрешение мёртвого как раз таки делает то, что они делали сейчас — заполняет вместилище духа и заставляет существо двигаться. Близнецы учли это и стали искать решение, как они могут развивать разрушительные стороны некромантии, избегая прикосновений к созидающим. Кстати говоря, мастер Килан стал реже ходить на пустоши, потому что подготавливались ученики, которым нужна облегчённая практика. Но Лукрецию и Лукаса это не тревожило совсем. Сражаться с такими простецкими врагами, как ничего не значащие тени Мората, не приносило какого-то мощного опыта. А соваться к более сильным порождениям тьмы Килан не советовал. Поэтому близнецы изредка ходили туда сами, никого не беря с собой. Они знали, что сражение друг с другом не принесёт какой-то сильной пользы, ведь они были связаны очень сильно. И борьба эта из оттачивания мастерства владения боевой косой превратится в попытку переиграть друг друга в тактике. Они как-то попробовали сразиться друг с другом, и получилось именно то, что предрекалось — они просто ходили ко кругу, безотрывно глядя друг на друга. Они попытались сражаться друг с
