Вдоль каменной лестницы, поднимавшейся от основания искусственного холма до святилища, уже лежали несколько кабелей. Зайдя в святилище, я с удивлением увидел, что там нет конструкции из бамбуковых стволов, которую мы с таким трудом воздвигли, а огромная каменная плита, приподнятая благодаря нашим усилиям, куда-то исчезла.
Когда мы подошли к входу во внутреннюю часть пирамиды, из него, как кролик из норы, вдруг появился Дэвид Картер. Он молча поприветствовал нас кивком, а затем, отойдя немного в сторону и посмотрев на меня, Кассандру и профессора, троих незнакомых ему людей, достал из кармана старую трубку, неторопливо набил ее табаком и стал чиркать старенькой зажигалкой.
— Значит, это вы соорудили здесь пугало из бамбука и веревок? — спросил он, когда листья табака наконец-то начали тлеть.
— Да, мы… — ответил я, слегка поморщившись при слове «пугало». — Тут, в сельве, довольно скучно, вот мы и решили… поразвлечься.
Инженер еле заметно улыбнулся.
— Не поймите меня превратно, — сказал он. — То, что вы соорудили, я оценил как довольно талантливое изобретение, и мне было даже жаль все это демонтировать.
— Что-то не верится. Уж больно быстро вы убрали наше сооружение.
— У нас не было другого выхода. Мне для подъема плиты нужно было установить гидравлические домкраты, а ваше «сооружение» нам очень мешало.
— Кстати, а куда вы дели эту плиту? — поинтересовалась Касси. — Что-то я ее нигде не вижу.
— Мы спустили ее вниз, — ответил Картер, — потому что решили использовать ее в качестве противовеса в подъемнике номер один.
— Подъемнике? — с удивлением переспросил я. — А для чего вам нужен подъемник?
— Для того чтобы поднимать оборудование на вершину пирамиды. Или вы думаете, что мы будем использовать мулов? У нас есть несколько тонн оборудования, которое нужно переместить внутрь пирамиды. Кроме того, нам ведь придется очень многое из нее достать.
— Ваши хозяева, я вижу, средств не жалели, — вставил профессор Кастильо.
На этот раз вместо Картера ответил Бенедикт:
— Если наша экспедиция обеспечена почти неограниченным финансированием и перед нами поставлена задача выполнить работу как можно быстрее и эффективнее, то вполне логично, что мы стараемся использовать все, на что только у нас хватает фантазии, так ведь?
— Да, конечно, — согласился профессор. — Я просто привык, что в нашей стране при выполнении тех или иных работ стараются не тратиться на всякие ухищрения.
— В конечном счете это обходится дороже.
— Несомненно, — согласился Кастильо, — однако дурные привычки очень трудно искоренить, особенно если они уже воспринимаются как «черты национального характера».
— А что вы здесь установили? — вмешался я, видя, что разговор уходит куда-то в сторону. — Эти кабели, которые протянуты во внутреннюю часть пирамиды, означают, что там, внизу, уже есть освещение?
Картер посмотрел на меня с таким видом, как будто я задал ему глупейший вопрос.
— Ну конечно. Это было самое первое, что мы сделали. Сейчас там уже устанавливаются кабели системы внутренней связи и рельсы подъемника номер два, на котором можно будет спуститься в подземную пещеру и подняться обратно.
Меня настолько удивила скорость выполнения работ и вообще амбициозность всего проекта, что я загорелся желанием еще поспрашивать кое о чем этого инженера, однако тот, сказав, что у него полно дел, вежливо попрощался с нами и ушел.
Тогда мы стали спускаться один за другим в отверстие, окруженное теперь с трех сторон ограждением из желтых пластиковых пластин, к верхнему краю которого были прикреплены мигающие лампочки.
Поначалу мы передвигались очень осторожно, однако затем пошли гораздо быстрее: за минувшую ночь вдоль всей лестницы было установлено освещение — сотни маленьких тусклых лампочек, — а ступеньки были очищены от лишайника и мха и посыпаны абразивным песком, в результате чего риск поскользнуться и упасть был сведен до минимума. Впрочем, вместе с ним была сведена до минимума и та атмосфера таинственности, которая так поразила нас с Кассандрой менее двух суток назад.
Мы сравнительно быстро спустились по лестнице и вошли в украшенный рисунками коридор. Профессор шел по нему с расширившимися от удивления глазами и постоянно останавливался, из-за чего мне время от времени приходилось подгонять его. Что касается Майка, то он, наоборот, не обращал почти никакого внимания на древние изображения, хотя сейчас, при стационарном освещении, они предстали перед нами во всем своем великолепии. Даже для такого дилетанта, как я, было понятно, что они, будучи образцом древнего изобразительного искусства, представляют огромную ценность, ибо дают описание истории населявшего этот город народа с его войнами, жертвоприношениями и правителями, умершими многие сотни лет назад.
Дойдя до порога, отделявшего коридор от пещеры, и пропустив профессора вперед, мы с чувством благоговения вошли вслед за ним в пещеру.
Техники из компании «Экстрим Инжиниринг» уже установили освещение и здесь, но, в отличие от лестницы и коридора, решили не ограничиваться тусклыми лампочками. По всему периметру пещеры были расставлены на треногах мощные лампы в тысячу ватт, освещавшие ее так, как она еще никогда не освещалась. Даже те, кто создал эту пещеру много веков назад, не имели возможности так отчетливо видеть ее гигантский свод, отстоявший от пола на расстоянии более тридцати метров. В результате двенадцать исполинских фигур фантастических существ, которые отбрасывали при свете ламп невероятные тени, казались еще более жуткими, чем они были на самом деле.
Размеры пещеры были просто огромными, и меня не покидала мысль о том, какое же сильное впечатление она производила на древних майя, которых приводили сюда, чтобы принести в жертву. У этих бедняг к ужасу, вызванному приближающейся смертью, прибавлялся еще и ужас от осознания того, что их бессмертная душа и в самом деле находится в руках могущественных и безжалостных богов.
Однако в конце концов наше внимание сконцентрировалось на уже освещенном изнутри сеноте, от которого исходило неестественное голубоватое сияние, весьма подходящее для окружающей его таинственной обстановки. Он был похож на огромную разинутую пасть злобного существа, угрожающего своими каменными клыками каждому, кто замышлял проникнуть в его чрево и забрать то, что принадлежит божеству и душам умерших.
К несчастью, мы тогда еще не понимали, что и в самом деле находимся перед Ах-Пучем, богом смерти древних майя, который, уже несколько столетий не получая человеческих жертвоприношений, может захотеть утолить свой многовековой голод теми, кто явился без приглашения в его владения.
