Телефон продолжал звонить.
И, дрогнув, разомкнулось наконец плотное кольцо сна.
Голос Стива был бодрым и решительным — он редко говорил таким тоном, исключительно в минуты сильного волнения. Или злости.
Наступило утро?
Она проспала что-то важное, и потому он сердит?
Сон улетучился.
— Просыпайтесь, Полли! У нас проблемы.
— Эллиот?
— Не совсем. Та, которая за ним стояла.
— Та? То есть — женщина?
— Жду в офисе.
Он первым положил трубку. Полина наконец взглянула на часы. Пять часов пятьдесят четыре минуты. Сорок минут сна. Только сорок. И столько непонятного.
Очень много.
12 апреля 2002 года11 часов 15 минут
— Вы из полиции? Ничего не выйдет. Со мной уже говорили ваши люди. И лорд Джулиан тоже. По-моему, мы договорились. Все вопросы на берегу, в Нью-Йорке. В присутствии моего адвоката.
— При одном условии.
— Никаких условий!
— Если мы доберемся туда благополучно.
— То есть как? Что вы имеете в виду?
— Именно то, что сказала, — если мы вообще доберемся до Нью-Йорка.
— Вы кто?
— Полина Вронская. Психолог.
— Психолог?! Я не нуждаюсь в ваших услугах.
— Я здесь не для того, чтобы оказывать услуги.
— В таком случае чего вы хотите?
— Поговорить. А вернее, рассказать кое-что. Вы ведь журналист? Возможно, это покажется вам интересным. В любом случае, что вы теряете? Просто выслушайте меня. Вот и все.
— У вас акцент.
— Я русская.
— Из России?
— — Да.
— И что же, живете там?
— Живу.
— Значит, это правда, что в команде Джулиана работают русские.
— Что тут удивительного? Совладелец компании, которой принадлежит «Титаник», мой соотечественник.
— Знаю. Я брала у него интервью. Дельный парень. Так о чем вы хотели рассказать?
— О некоторых странных вещах. Почти необъяснимых. Но совершенно реальных. И, как мне кажется, опасных.
— Нам действительно что-то угрожает?
— Боюсь, что да!
Лед был сломан.
Джудит Даррел ввязалась в беседу.
Что ни говори, она была хорошим журналистом. Сенсации чувствовала за версту. Здесь определенно пахло сенсацией. И, похоже, крупной. Очень крупной. И еще — опасностью.
Собеседница не лгала.
Опасность бродила где-то рядом. Серьезная опасность — Джу ощутила противный холодок под ложечкой.
Верный признак того, что надвигаются большие проблемы.
— …Выходит, что вторая «скорбящая» женщина — это я?
— Очень похоже.
— Похоже. Только это ничего не дает. Я не собиралась топить «Титаник». Да и как, собственно, я могла это сделать? Все, что мне нужно, — это ваша радиостанция. Не основная даже, а та, которая на запасном пункте. Запасной пункт связи! Я просто сошла с ума, когда прочитала о нем в журнале. Откровенно говоря, пришлось изрядно поработать локтями, чтобы получить эту тему. Все хотели писать о «Титанике». Особенно после того, как лорд Джулиан пригласил прессу в плавание. Приз достался мне. На старте. До финиша еще предстояло добраться. Пресс-конференции — их было, наверное, сто, никак не "меньше, — я не пропустила ни одной, и к концу марта я знала о запасном пункте все, что требовалось.
— Не все.
— Ну конечно, не все. Это был хороший ход — нам показали камеры, рассказали, как они работают, сколько пленки уходит за день, как и кто занимается ею потом, и прочую чепуху. Можно было догадаться, что это не все. Но ведь я интересовалась запасным пунктом. Больше ничем. Понимаете?
— Очень хорошо понимаю. Запасной — почти второстепенный. Кому он, собственно, нужен?
— Вот именно, кому? Никому — кроме меня! А мне ваш передатчик просто необходим. Всего-то на час. Максимум — полтора. С 23.15 до 0.45. Но непременно в ночь на пятнадцатое апреля. Иначе ждать придется еще шесть лет. Если этот чертов сигнал действительно пробивает время — сюда он поступит прежде всего. Это аксиома.
— Вы так уверены, что сигнал появится в эфире?
— Уверена?! Ничего подобного! Совсем не уверена. И — знаете что? — если он не появится, ничуть не расстроюсь.
И если появится — тоже. Я хочу ясности. Не во имя высоких целей — памяти отца, например. Ненавижу пафос! Какая память? Я не помню его. Дик Даррел стал мне отцом — второй муж матери. Но речь не о нем. Расставить точки. Все, что мне нужно. Просто расставить точки.
— Если верить вашему адмиралу, SOS «Титаника» принимали многие…
— И не только — принимали.
— То есть?
— «Титаник» видели. Не так давно, кстати, — в апреле 1992-го. Норвежский сейнер чуть не столкнулся с ним. И потом еще некоторое время находился рядом. Очень близко. И что же? Никаких видеозаписей, ни единой фотографии. Прикажете поверить, что на борту не нашлось ни одного фотоаппарата?
— Верить как раз не следует. И если кто-то утверждает подобное — безбожно лжет. Или заблуждается.
— Не все так просто. Представьте, 15 апреля 1992 года промысловое норвежское судно открытым текстом передает в эфир совершенный бред. Похлеще того, что оказался в судовом журнале моего отца. Наблюдаем, дескать, большой пассажирский лайнер с надписью «Титаник» на борту. Откуда он, спрашивается, взялся? Ответ — восстал со дна и возник на поверхности. Буквально у нас под носом. На палубе — большое количество людей, в сильной, между прочим, панике.
— Действительно бред. И кстати — это самое простое объяснение. Отравление некоторыми веществами вызывает яркие галлюцинации. Кто знает, что они там ели, ваши норвежцы, что пили, что ловили, наконец?
Неплохая мысль. Но история имеет продолжение. Радиограмму приняли в штабе ВМС США. Соответствующая запись имеется. Это, впрочем, понятно. Те передали — эти приняли. А вот дальше — непонятно. Совсем. 25 апреля появляется официальное сообщение ВМФ США, в котором черным по белому написано — 15 апреля сего года в акватории Северной Атлантики корабли флота успешно провели операцию по спасению тринадцати человек. Довольно странное сообщение, не находите? Хотя — напомню! — официальное. Какие именно корабли флота? В чем заключалась спасательная операция? Кто терпел бедствие? По какой причине? Кого, наконец, удалось спасти? Что потом стало с этими тринадцатью?
— Неужели американская пресса не задавала вопросов?
— Задавала, можете не сомневаться. Эти и множество других. Еще как задавала! В Пентагоне становилось жарко, когда ребята начинали задавать вопросы. В Белом доме, впрочем, тоже.
— Что было дальше?
— Ничего. Есть одно понятие, очень емкое, очень пафосное и столь же гнусное. Потому что любой человек в погонах, которому есть что скрывать от общественности, в любую минуту может за ним укрыться. И будет в большей безопасности, чем президент в своем бункере на озере. Понимаете, о чем я?
— Думаю, да. Военная тайна.
— Черт бы ее побрал. В тот раз они тоже прикрылись ею, отмолчались, переждали, пересидели… Потом грянули новые сенсации. Жизнь не стоит на месте.
— И никто не пошел до конца?
— Почему же никто? Я знаю одного парня, который до сих пор копается в этой истории. Он собрал много информации. Но ни одного доказательства. Вот в чем проблема. Ни одного достоверного свидетельства, как и во всех случаях с морзянкой. Одни разговоры. Рассказы, воспоминания, слухи.
— И вы решили положить этому конец?
— Почему нет? Кто-то все равно сделает это однажды. Может быть, я. А может — вы.
— Не проще ли было обратиться к владельцам судна? Вы знакомы с лордом Джулианом. Брали интервью у Сергея Потапова…
— Скажите, доктор Вронская, как давно вы занимаетесь проблемами «Титаника»? И вообще всей той чертовщиной, которую называют паранормальными явлениями?
— Второй месяц.
— В таком случае разговор придется отложить. На некоторое время. Не обижайтесь! Мне совсем нетрудно ответить, но, боюсь, вам будет сложно понять.
— А Роберт Эллиот?
— Что Роберт Эллиот? Что такого страшного с ним произошло? Боб, понятное дело, перетрусил, но от страха не умирают. Разве только кролики. Не надо присваивать чужие брошки.
