— Я полагаю, это — единственное. И принимая во внимание его назначение, сомнительно, что будут и другие.
— Значит, ты знаешь, куда мы направляемся?
— Я знаю, куда направляешься ты, и я тебе не завидую.
Феликс постарался смотреть вперёд и не оглядываться на неё. Он помнил, в чём поклялся Бореку в Одинокой Башне. Он совсем не знал эту женщину и, возможно, она выпытывает у него информацию.
— Ты знаешь наш конечный пункт?
— Я знаю, что вы следуете в Пустоши, и этого достаточно для любого здравомыслящего существа. Не думаю, что вы вернётесь обратно.
Феликс был удручён, услышав мнение, столь близко перекликающееся с его собственным. Он был также разочарован, узнав, что женщина не имеет намерения присоединиться к их поискам.
— Тогда предположу, что те места тебе знакомы?
— Столь же знакомы, как любому, кто не служит Силам Разрушения. Поместья моей семьи граничат со Страной Троллей настолько близко, насколько любой из смертных осмеливается поселиться в проклятых землях. Мой отец — Хранитель Границы. Мы проводим много времени в сражениях с последователями Хаоса, которые пытаются проникнуть в земли людей.
— Это, должно быть, интересная жизнь, — с иронией произнёс Феликс.
— Как сказать. Однако сомневаюсь, что более интересная, чем твоя. Что привело тебя на борт этого судна? Должна признать, я поражена, увидев человека, и приятной наружности, там, где ожидала увидеть лишь Борека и его соплеменников.
Феликс улыбнулся. Прошло много времени с тех пор как кто — либо, в особенности привлекательная женщина, называл его красавцем. Однако он не утратил бдительности.
— Я друг.
— Ты — Друг Гномов? Тогда, должно быть, ты совершил какие — то грандиозные деяния. Одному лишь Ульрику известно, сколь немного таковых было за всю историю.
Феликс гадал, может ли это быть правдой. Он всегда полагал, что „друг гномов“ всего лишь вежливая форма обращения. А теперь, оказывается, это в действительности может являться неким титулом. Он собирался ответить, когда за его спиной в разговор вмешался Макайссон.
— Эй, дорогуша, парень во многих происшествиях сражался плечом к плечу с Готреком Гурниссоном. И вин приложил руку к очищению священных склепов Карака Восьми Вершин. Если це не основания для того, шоб называть його Другом Гномов, тоди уж я не знаю! В любом случае, раз уж ты разбудил меня своей болтовнёй, то можешь заодно передать мени штурвал. Я приму його прямо сейчас.
Макайссон приковылял и локтем отпихнул Феликса от управления. Он многозначительно подмигнул Феликсу.
— Теперь ты и дорогуша можете обсудить дела сердечные.
Феликс пожал плечами и с улыбкой повернулся к женщине.
— Феликс Ягер, — кланяясь, произнёс он.
— Ульрика Магдова, — произнесла она, улыбаясь в ответ. — Рада нашему знакомству.
То, как она произнесла слова этого формального приветствия, показывало, что к ним она не привыкла. Она заучила их, как вежливую формулу обращения при общении с жителями Империи. Феликс подумал, что в её родной стране приветствие выглядит несколько иначе.
— Пожалуйста, присаживайся, — сказал он, ощущая себя в некоторой степени глупо при соблюдении формальностей, которых он хотел бы избежать. Они оба опустились в мягкие гномьи кресла, вытянув свои ноги. Феликс заметил, что его ранее сделанное предположение о том, что она почти с него ростом, оказалось верным. Глядя в её лицо, он пересмотрел своё прежнее впечатление от её внешности. Оно изменилось с „просто привлекательна“ до „сногсшибательно прекрасна“. Во рту у него внезапно пересохло.
— Итак, что ты делаешь на этом судне? — спросил он, лишь бы сказать что — нибудь.
Ульрика одарила его томным лукавым взглядом, словно в точности прочитала его мысли.
— Я следую домой, в поместья моего отца.
— Представить не могу, чтобы Борек попросту, без всякой причины, позволил кому — либо быть пассажиром на этом корабле.
Ульрика поднесла правую руку ко рту и погладила губу указательным пальцем. Феликс заметил, что пальцы огрубевшие, как у мечника, а ногти очень коротко подстрижены.
— Мой отец и Борек — старые друзья. Когда отец был молод, они вместе сражались во многих стычках. Он помог провести последнюю экспедицию Борека до края Пустошей. Отец позаботился о нём и твоём друге Готреке, когда те приковыляли обратно с выжившими. Он не был удивлён. Отец предупреждал их не ходить туда. Они не послушали.
Феликс пристально посмотрел на неё. Он не представлял, что в прошлой экспедиции участвовал кто — либо из людей.
— Это меня не удивляет, — печально сказал Феликс.
Он обладал значительным опытом в том, насколько упёртыми могут быть гномы.
— Кое — что удивило даже моего отца. Он не ожидал, что хоть кто — нибудь возвратится с того гибельного задания. Из — за последователей Хаоса подобное удавалось весьма немногим.
— Как давно был тот поход?
— До моего рождения. Более двадцати зим назад.
— Значит, гномы долго ожидали возможности вернуться.
— Вроде бы. Похоже, что они хорошо подготовились. Даже более того, в Мидденхейме я оказалась, доставив сообщение отца о том, что он выполнил их запросы.
— Что ты имеешь в виду?
— Борек просил отца сделать некие приготовления в нашем поместье. Собрать чёрную воду. Построить башню. Заготовить кое — какие припасы. В то время это казалось бессмысленным, но теперь, увидев этот корабль, думаю, что смысл мне ясен.
— Гномы построили базу, промежуточную станцию на земле твоего отца.
— Ага. И заплатили за это доброй гномьей сталью.
Поймав недоумённый взгляд Феликса, она улыбнулась ему и обнажила один из своих мечей, немного вынув его из ножен. Феликс заметил на клинке гномьи руны.
— У границ Хаоса золото нам без надобности. Оружие нам подходит больше, а гномы — лучшие оружейники в мире.
— Ты проделала долгий путь от Кислева до Мидденхейма. Далековато для прекрасной молодой женщины, путешествующей в одиночестве.
— Замечательно, господин Ягер! Я уже почти отчаялась услышать от тебя комплимент. В Кислеве мужчины более прямолинейны в подобных вопросах.
— Похоже, женщины тоже, — с лёгким удивлением заметил Феликс.
— Жизнь коротка, а зима долга, как мы говорим.
— Что это означает?
— Ты настолько бестолковый?
Феликс не мог ничего поделать, но чувствовал, что беседа выходит из под его контроля. Он ранее никогда не встречал женщин, похожих на эту кислевитку, и не был уверен, что это ему нравится. Женщины Империи не вели себя подобным образом, разве что за исключением маркитанток и девок из таверн, а Ульрика Магдова, несомненно, не относилась ни к тем, ни к другим. Вероятнее всего, он попросту недостаточно понимает её нрав. Возможно, это всего лишь манера поведения женщин — кислевиток.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
