немного посопел и успокоился — такие мотивы были ему понятны.
— Он же тебе дорого обошелся, — предпринял он очередную попытку.
— Говорил ведь уже — не дороже денег! — слегка рассердился Эмиль. — Тем более, что неустойку мне все же выплатили. Попробовали бы не выплатить!
— Хоть деньги на ветер не выбросил, и то ладно, — вполне умиротворенно проворчал Вернер. — Но все равно глупо…
— Да перестань ты, Вернер, — миролюбиво произнес Эмиль, разглядывая ночной пейзаж за окном и улыбаясь неведомо чему. — Пускай живет.
— Пускай… — со вздохом согласился Вернер и в который раз подумал, что ему не дано понять не только людей со всеми их странностями и закидонами, но и собственных коллег…
…В маленьком ресторанчике на окраине Апатии было тихо. Питер никак не мог прийти в себя и поверить, что беда обошла-таки их стороной, а главное — Микки останется с ними. А как иначе было расценить поведение двоих Блонди? Могли ведь забрать мальчика силой, и ничего бы им не было, Питер бы и жаловаться не посмел… Но не забрали же, ушли молча! А за ужин, кстати, оставили столько, что хватило бы весь ресторан купить… Об этом Питеру уже сообщила Лина, быстрее мужа оправившаяся от потрясения и взявшаяся снова хлопотать по хозяйству.
— Не нужны мне их подачки! — насупился было Питер, но Лина быстро привела мужа в чувство:
— Тебе, может, и не нужны, а мальчику? Мало ли что, мы с тобой не молодые уже, так что пусть деньги будут…
— Да надолго тут хватит, если с нами что? — вспылил Питер, и супруги начали привычную перепалку, не замечая, что Микки о чем-то сосредоточенно думает. Питер опомнился, только когда Микки осторожно потянул его за рукав. — Ты что? Что случилось?
— Ничего… Папа Пит… мама Лина… а можно… можно купить новый инструмент? — робко попросил Микки. — Синтезатор, они не очень дорогие… Я… я хочу дальше учиться…
— А что, — сказала Лина, подумав немного. — Микки дело говорит. Пускай учится, хоть какое дело в руках будет, тем более, что талант есть. — Она обняла мальчика. — И учителя тебе найдем, будешь заниматься… глядишь, знаменитым станешь!
— Да, конечно… — буркнул Питер из одного только чувства противоречия, хотя такая мысль посетила и его.
Один Микки ничего не сказал, потому что вспоминал последние слова Эмиля Кана, обращенные к нему лично. И еще совершенно невероятную вещь: то, как его бывший хозяин, уходя, обернулся в дверях и заговорщицки ему подмигнул…
Опасные гастроли
…— И тут, представляете, заходит господин Ам — весь в белом!!! — с восторгом рассказывал Ноэль Уэн.
— Элегантный, как рояль? — поинтересовался Себастьян Крей, лениво разглядывая какие-то бумаги у себя на столе.
— Э… почему как рояль? — осторожно поинтересовался Ноэль. Себастьян в ответ лишь неопределенно пожал плечами, и Ноэль не решился расспрашивать дальше. Кое-какие высказывания господина Крея оставались для Ноэля тайной за семью печатями (как, впрочем, и для большинства его коллег).
— Ты продолжай, продолжай, — велел Себастьян. — Он что, и правда был весь в белом?
— Нет, ну не с ног до головы… — смутился Ноэль. — Что-то еще такое зеленое и золотое…
Себастьян удовлетворенно кивнул. Рауль в ослепительно-белом наряде ассоциировался у него исключительно с лабораторией нейрокоррекции, а это, согласитесь, место неприятное.
Ноэль же продолжал рассказывать, что произошло после появления Рауля Ама. Себастьян делал вид, будто изучает какой-то отчет, а на самом деле слушал повествование начальника департамента культуры, которого давно уже успел залучить в свои сети. Не то чтобы от Ноэля была какая-то существенная польза, скорее, сплошная головная боль, но никогда не знаешь, кто и когда может пригодиться…
Как известно, Себастьян терпеть не мог посещать официальные мероприятия вроде приемов, да и жаль ему было тратить время, которого и так никогда не хватало. Поэтому Себастьян предпочитал выслушать нескольких хороших знакомых, и таким образом составлял достаточно полную картину происходившего на таких приемах. Опять же любопытно было сравнивать несколько разных точек зрения… Впрочем, в данном случае ничего интересного Себастьян не ждал, так что выслушивал Ноэля только для проформы.
Ноэль же чувствовал себя обязанным Себастьяну буквально всем. Благодаря счастливой случайности карьера его, до той поры, мягко говоря, не то что не блестящая, а вовсе никакая, начала мало-помалу выправляться. Конечно, по-прежнему далеко не все его проекты находили одобрение у руководства, но по сравнению с прежним положением вещей это был существенный шаг вперед. Ноэлю по-прежнему хотелось получить все и сразу, но он понемногу учился сдерживать порывы…
Себастьян краем глаза наблюдал за Ноэлем, прекрасно видя, что тот томится, не решаясь спросить кое о чем. Дело в том, что месяца три назад Ноэль с безграничной тоской поведал старшему коллеге сногсшибательную новость: самая известная оперная труппа проводит грандиозный тур по всей Галактике. Последнее выступление должно было состояться совсем неподалеку, буквально в соседней солнечной системе, а оттуда артисты прямым ходом двинутся обратно, минуя, конечно, Амои (хотя могли бы и заглянуть, все равно лететь мимо!). Себастьян тогда пожал плечами, недолго думая, связался с каким-то из своих многочисленных агентов, забронировал билет и отправил Ноэля наслаждаться искусством. Со встречи с прекрасным Ноэль вернулся еще более удрученным: он попробовал было договориться с менеджером труппы о проведении пары выступлений на Амои, но на него замахали руками, ужаснулись и даже слушать не стали, невзирая ни на какие посулы и обещания золотых гор (которых у Ноэля, кстати сказать, все равно не было).
Посмотрев на печальную физиономию Ноэля, который отчаялся уже если не сделать из Амои колыбель искусств, так хоть залучить на планету с гастролями какую-нибудь популярную личность или театральную труппу, Себастьян хмыкнул, призадумался, хлопнул Ноэля по плечу и исчез куда-то ненадолго.
Ну а примерно через неделю на Амои обрушилась замечательная новость: в космопорт прибыл шикарный лайнер (правда, на данный момент пребывающий в весьма плачевном состоянии) в сопровождении нескольких амойских патрульных катеров. На борту лайнера, что интересно, оказалась оперная труппа в полном составе, и менеджер выразил самое живое желание провести в Танагуре незапланированные гастроли, дать, так сказать, благотворительный концерт. Об отдельной оплате речи не заходило, менеджер лишь просил предоставить хороший зал и поделиться сборами от продажи билетов. Ноэль от счастья чуть не сошел с ума, Кристиан Норт пожал плечами и разрешение свое на проведение концерта предоставил, не желая вникать в подробности этой истории — других забот хватало.
Подоплеки столь странного поведения несговорчивого до сей поры менеджера не знал, пожалуй, никто в Танагуре, за исключением, разве что, лиц, прямо причастных к этому делу.
А
