было подумать, что этим ударом и впрямь могли окончиться все его планы, начинания, цели и идеи…
Мэтью почувствовал нежное прикосновение Куинн к своей щеке и, когда открыл глаза, увидел, что девушка приблизилась к нему настолько, что запросто могла вдохнуть его суть.
— Дэниел был твоим мужем? — спросил он.
— Он является моим мужем, — поправила она. — И будет им всегда, пока звезды не упадут с неба.
— Он умер?
— Он живет.
— Ты думаешь, что он живет во мне?
— Ты вспомнишь. Уже скоро.
— Я не Дэниел, — качнул головой Мэтью. — Неважно, во что ты веришь, я — не он.
Она улыбнулась — едва заметно. Ее рука нежно прошлась по его небритой щеке.
— Ты вспомнишь, — повторила она. — Уже скоро.
Магнус вдруг прекратил грести и позволил судну дрейфовать.
— Здесь вытащили на берег несколько лодок, — объявил он. — Похоже… пять или шесть. И выстрелы, кажется, доносились отсюда. Я причаливаю.
— Хорошо, — согласился Мэтью, когда Магнус направил судно к остальным, спрятанным в камышах. Когда можно было сойти на берег, Мэтью подобрал кортик. Магнус неспешно собирал пистолет и принадлежности для стрельбы, Куинн взяла бутыль с водой и оставшееся вяленое мясо аллигатора.
Когда ноги ступили на скользкий берег, голова Мэтью закружилась, и он заметно качнулся, однако Куинн быстро оказалась рядом, чтобы помочь ему устоять.
Впереди виднелось огненное зарево, пробивающееся через деревья недалеко впереди. Магнус пошел первым, проводя Мэтью и Куинн через заросли. Вскоре послышались тихие мужские голоса неподалеку. Магнус вышел на свет костра, и около пятнадцати человек мгновенно вскочили на ноги, как будто встретили гигантского болотного монстра. Мушкеты, пистолеты и клинки мгновенно развернулись в сторону вновь прибывших.
— Полегче, парни, — своим песочным голосом проскрипел Бальтазар Стемпер, сидящий на длинном гнилом бревне. Его лицо под соломенной шляпой с вороньим пером сохраняло спокойное и беззаботное выражение. — Это просто Малдун и… ох, вы только посмотрите, кто присоединился к вечеринке! — он уставился на Мэтью и девушку, губы его растянулись в хищной улыбке. Стемпер приподнял шляпу, продемонстрировав копну непослушных черных волос, поседевших на висках. — Откуда вы, юная мисс?
— Я живу в Ротботтоме, — неуверенно произнесла она, выйдя на свет полностью, но продолжая держаться поближе к Мэтью.
— Ах, Ротботтом! — воскликнул облаченный в черные одежды тощий проповедник Сет Лотт, чуть склонив голову перед Куинн и взмахнув своей черной треуголкой. Его волосы были коротко пострижены, поэтому больше напоминали россыпь черного песка по черепу. Мэтью отметил, что увлеченные глаза этого человека успели изучить каждую деталь юного тела девушки с ног до головы, пару раз замерев на определенных участках. — Мне говорили, что ваш городок — обитель греха, потому что у вас нет проповедника.
— У нас есть кое-кто, кто читает Книгу Добра, — ответила Куинн более уверенно. — И я одна из них.
— Что ж, тогда ты благословенна, — отозвался Лотт с быстрой улыбкой и возвратил треуголку на голову. — Присоединяйтесь к нам, друзья. Мы тут пожарили на костре змей.
Мэтью заметил у многих присутствующих здесь мужчин длинные заточенные палки, на которые были наколоты куски белого мяса. Оглядев всех, молодой человек узнал широкоплечего Калеба Боуи, который отнесся к предложению позволить троим чужакам присоединиться к «вечеринке» со смесью негодования и презрения. Похоже, не больше он жаловал и остальных весельчаков, однако к ним, возможно, уже успел попривыкнуть — на встречах в Грин Си, надо думать. В основном здесь сидели тощие мужчины, по которым с первого взгляда было видно, что они обильно трудятся и едва сводят концы с концами. На лице каждого из них была своя печать отчаяния. Для них поимка беглых рабов — особенно убийцы Сары Кинкэннон — сумеет оказать существенную денежную помощь. В конце концов, вряд ли кому-то из них представится другой шанс заработать на кусок хорошей ткани для нового платья своей жене или на новую игрушку для ребенка.
Некоторые из этих джентльменов, правда, пребывали в нетрезвом состоянии и продолжали выпивать до сих пор, передавая фляжки с выпивкой по цепочке. Их румяные лица, остекленевшие глаза и проскальзывающие нервные смешки говорили именно о том, что этим людям нравится сам процесс, а охота как таковая — лишь приятное дополнение.
— Господи, мальчик! — воскликнул человек с копной седых волос и лицом, которое явно много лет подставлялось солнечным лучам. — У тебя столько крови на рубашке! Что случилось?
— Индейцы, — ответил Мэтью слабым голосом. Он чувствовал, что если сейчас не сядет, то точно упадет. — Из той деревни, что вниз по течению. Они появились из-под воды, перевернули некоторые лодки, и…
— И тебе удалось вернуться, сохранив голову? — Стемпер обжаривал свой кусок змеиного мяса на костре. — Мы постарались миновать тот участок как можно быстрее. Никогда там не бывал — слава Богу — но я знаю, что это за место. Народы катавба, крики, ючи и чикасо отправляют туда некоторых своих соплеменников. Они называют это поселением «мертвых при жизни»… деревня для изгнанников. Мы полагали, что шкуры тоже сумели пройти, не привлекая слишком много внимания. А вот дальше… все эти факелы на реке, эти пьяные песни… разумеется, эти горе-охотники себя выдали.
Мэтью подумал, что пустая пальба тоже привлекла внимание «мертвых при жизни» к нарушителям, однако ничего не сказал.
— Слышал рассказы об их игре, — продолжил Стемпер. — Ты видел ее?
— Эту часть я предпочел бы оставить при себе, — отозвался Мэтью. — Я в ней почти поучаствовал…
— Похоже, ты потерял много крови. Это тебя ножом так?
— Стрелой.
— Древко сломалось?
— Нет, — сказал Мэтью. — Я вытащил ее, чтобы добыть наконечник.
