До тех пор, пока Сигоньяк скрывал свое имя, в глазах власть имущих он был лишь презренным комедиантом, низкопробным шутом, которого дворянин вроде де Валломбреза мог по собственному произволу наказать палками, бросить в темницу или попросту убить, если ему в чем-то не угодили или помешали. Никто не стал бы порицать за подобный поступок высокородного аристократа. Изабеллу же за отказ подчиниться и принести в жертву свою честь назвали бы закоренелой кокеткой, изображающей из себя целомудренную деву, ибо добродетель актрис во все времена подвергалась сомнению.
Итак, открыто обвинить герцога было невозможно и Сигоньяк, хоть и кипел от бешенства, поневоле был вынужден признать правоту Тирана и Педанта, советовавших ему помалкивать, смотреть в оба и постоянно быть настороже. Этот герцог, красивый, как бог, и злобный, как сатана, конечно же, не откажется от своих намерений, хотя уже дважды потерпел крах по всем статьям. Ласковый взгляд Изабеллы, которая обеими руками удерживала судорожно напряженные руки Сигоньяка, заклиная барона из любви к ней обуздать себя, окончательно успокоил его, и жизнь постепенно вернулась в привычную колею.
Первые представления труппы имели большой успех. Стыдливая грация Изабеллы, искрометный задор Зербины, кокетливое изящество Серафины, фантастическая напыщенность капитана Фракасса, величественный пафос Тирана, белые зубы Леандра, комическое простодушие Педанта, лукавство Скапена и превосходная игра Дуэньи произвели на парижскую публику не меньшее впечатление, чем на публику в провинции. Но, после того как наша труппа понравилась парижанам, оставалось получить одобрение двора, где было немало знатоков с особо изысканным вкусом и тонких ценителей театрального искусства. К восторгу Тирана, главы и казначея труппы, уже поговаривали о том, что актеров собираются пригласить в замок Сен-Жермен, так как сам король желает видеть их игру. Несколько знатных особ уже обращались к нему с просьбами дать представление у них на дому по случаю какого-нибудь празднества или бала, ибо всем было любопытно взглянуть на новую труппу, способную соперничать с прославленными актерами «Бургундского отеля» и театра «Маре».
Вот почему Тиран нисколько не удивился, когда в одно прекрасное утро в гостиницу на улице Дофина явился не то кастелян, не то дворецкий из богатого дома. Это был весьма почтенный с виду человек: такими бывают простолюдины, чья жизнь прошла на службе той или иной родовитой фамилии. Он объявил, что хотел бы побеседовать с главой труппы о театральных делах от имени своего господина – графа де Поммерейля.
Дворецкий этот был одет с головы до ног во все черное, а на шее носил цепь из золотых дукатов. На его ногах были шелковые чулки и просторные тупоносые башмаки с пышными помпонами, какие пристало носить человеку пожилому, временами страдающему от подагры. Чистый отложной воротник белел на его черном камзоле, оттеняя загоревшее на деревенском солнце лицо, на котором, словно хлопья снега, выделялись совершенно седые брови, усы и бородка. Длинные и такие же седые волосы ниспадали до плеч, придавая дворецкому патриархальный вид. Очевидно, он принадлежал к той исчезающей породе старых и преданных слуг, которые заботятся о благополучии господ больше, чем о своем собственном, бранят их за неразумные траты и в трудную минуту предлагают свои скудные сбережения, чтобы поддержать семью, процветавшую в иные времена.
Тиран невольно залюбовался этим благообразным человеком, а тот, учтиво поклонившись, проговорил:
– Если не ошибаюсь, вы и есть тот самый месье Тиран, который твердой рукой, подобно богу Аполлону, управляет содружеством муз, то есть превосходной труппой, чья слава распространилась по всему Парижу, вышла за его пределы и достигла владений моего господина?
– Именно, – коротко отвечал Ирод, отвешивая самый любезный поклон, который не сочетался со свирепой физиономией и разбойничьей бородой трагика.
– Граф де Поммерейль имеет желание развлечь своих благородных гостей, представив театральную пьесу в своем замке, – продолжал старик. – Поразмыслив, он решил, что ни одна труппа не подходит для этого в такой степени, как ваша, и прислал меня осведомиться, не согласитесь ли вы дать представление у него в поместье, расположенном в нескольких лье от Парижа. Господин граф, надо вам знать, весьма щедр и не поскупится на расходы ради того, чтобы принять у себя вашу прославленную труппу!
– Я готов сделать все возможное, чтобы удовлетворить желание столь благородной особы, – ответил Тиран, – даже несмотря на то, что нам довольно трудно отлучиться из Парижа в самый разгар сезона.
– На это потребуется не больше трех дней: один на дорогу, другой на представление и третий на обратный путь, – заметил дворецкий. – В замке имеется театральный зал, где вам останется только установить декорации. Граф приказал вручить вам сто пистолей на дорожные расходы, столько же вы получите после спектакля. Актрисам также будут сделаны подарки: кольца, брошки, браслеты – словом, те вещицы, к которым неравнодушно женское сердце.
В подкрепление своих слов доверенный слуга графа де Поммерейля извлек из кармана камзола увесистый кошелек, раздутый, словно от водянки, развязал его и высыпал на стол сотню новехоньких золотых монет, блестевших чрезвычайно соблазнительно.
Глядя на эту кучу золота, Тиран удовлетворенно поглаживал свою черную бороду. Наглядевшись вдоволь, он сложил монеты в столбики, пересыпал в свой карман и кивком выразил свое согласие.
– Иначе говоря, вы принимаете приглашение, – проговорил дворецкий. – Значит, так я и доложу своему господину.
– Я предоставляю себя и своих товарищей в распоряжение его милости графа, – подтвердил Ирод. – А теперь назовите мне день, когда должен состояться спектакль, и пьесу, которую угодно видеть графу, ведь мы должны захватить необходимые костюмы и реквизит.
– Было бы хорошо, если бы представление состоялось не позже, чем в следующий четверг, – сказал дворецкий. – Мой господин сгорает от нетерпения, а что касается выбора пьесы, тут он всецело полагается на вас.
– Самая модная новинка – это «Комическая иллюзия» одного молодого нормандского сочинителя, подающего большие надежды, – ответил Тиран. – Его зовут Пьер Корнель.
– Хорошо, пусть будет «Комическая иллюзия». Говорят, стихи там недурны, а главное – есть превосходная роль хвастливого капитана.
– Теперь остается одно: выяснить точное местоположение замка вашего господина, чтобы нам не пришлось плутать по проселкам, и маршрут, которого нам следует держаться.
