брата дорог. Пара кратких речей, несколько искренних слёз. Вот и всё, что досталось от нас Гор-Фазару. Но разве он требовал большего. И разве смогли бы мы ему это дать, если бы он всё-таки потребовал.
— Мастер!? — это был уже другой голос.
Я поднял голову. Они все смотрели на меня. Смотрели с надеждой и лёгким, дрожащим страхом за эту надежду. Надежду, которую мне предстояло сжечь.
— Дальше? — слова с трудом протискивались мимо губ. — Дальше снова дорога. И у каждого она своя.
— А, Орден?! — это уже было похоже на обвинение.
— Орден?! — внезапно я разозлился, — Орден?! А где вы были, когда ещё всё могло быть возвращено. Когда я искал и желал найти. Когда я грезил, как Орден Дорог восстанет из праха. Сидели в своей норе?! Боялись высунуть оттуда свои побледневшие лица?! Кто виноват, что грёзы проходят?! И иногда навсегда, — я перевёл дыхание. — Лёгких вам путей, братья.
— Куда же ты идёшь, дружище? — Раш-Диор, пошевелил ясным огнём вцепившиеся в палку угли. — И ждут ли тебя там?
— Там никого не ждут, Раш, — я выбил пепел из докуренной трубки. Закончились последние граммы табака, но сегодня это было, пожалуй, наименьшей моей печалью. — Там и так слишком мало места.
— Думаешь, протолкнёшься? — князь непривычно задумчиво посмотрел мне в глаза.
— Уже поздно думать, друг, — я лёг на усталую спину, — пора спать.
Раш-Диор не ответил, рассеянно смотря в ночь. Мне оставалось лишь закрыть истосковавшиеся сегодня по слёзам глаза и на такие краткие мгновения сна забыть про обволакивающую душу тоску. Забыть, для того чтобы так скоро вспомнить.
С князем я попрощался за пару километров от места, где осталась в нетерпеливых раздумьях небесную леди. Прощание было коротким и искренним, что меня полностью устраивало. Пара дней, отведенных ангелу на ожидание, давно иссякли. И признаться я с некоторой тревогой подходил к входу в пещеру.
И тревога моя подтвердилась в полной мере — Элати не было. Проклянув нетерпеливую жрицу, я перешёл на свой самый быстрый шаг в надежде догнать мою решившуюся на одинокий переход спутницу. И, слава огню, через пару часов мне удалось это сделать. Не особенно спеша, леди довольно уверенно двигалась в верно выбранную сторону, предусмотрительно придерживая капюшон под порывами дразнящего ветра.
— Как прошло? — Элати как будто и не обрадовалась моему появлению.
— По-разному, — вдаваться в подробности я по традиции не намеревался. — Ты лучше скажи, какого огня…
— Кэй! Стой! Совсем забыл! Кэй!
Я обречённо обернулся. К нам стремительно приближался крупный ящер, на котором яростно размахивал руками Раш-Диор.
— Совсем забыл, — князь уже хотел донести до моих ушей, что же он забыл, но его внимание было отвлечено закутанной в плащ фигурой. — Это ведь женщина, Кэй!? — он хитро посмотрел на меня. — Познакомь же нас! — что ж, когда дело касалось женщин, Раша обмануть было крайне сложно.
— Она не хочет, друг, — я покачал головой, — поверь мне.
— Ну не хочет, как хочет, — князь как-то слишком быстро сдался и, лихо спрыгнув с ящера, подошёл к нам. — Ты лучше взгляни туда.
Я послушно посмотрел в указанную им сторону. Туда же устремилась и голова жрицы. А потом я услышал одновременный вскрик ангела и изумлённое рычание Раша. Мой друг не удержался от искушения и скинул презираемый им капюшон. И теперь его залитые гневом глаза метались между мной и уже обнажившей меч Элати.
— Какого огня, Кэй! — он выхватил свою саблю, — Ангел! Это ангел, Кэй! Что ты делаешь рядом с ней! Почему она ещё жива!
Ещё до завершения последнего возгласа его клинок устремился в грудь Элати. Я с некоторым трудом оттолкнул князя и встал между ним и леди.
— Всё не так просто, Раш, — я грустно посмотрел на него и повторил, — всё не так просто.
— Опомнись, Кэй! — князь сделал ещё одну попытку прорваться, но снова оказался на исходной позиции. — Что здесь сложного!? Что сложного в том, чтобы убить ангела!? Расскажи мне, Кэй! Расскажи! Я докажу, что ты не прав!
— Успокойся, — с каждой секундой моя душа отягощалась всё большей печалью.
— Сожги тебя пламя, Кэй! Кого ты прикрываешь! Клянусь огнём, если ты не отойдешь, я убью тебя!
— И я, возможно, был бы тебе за это благодарен, — я смотрел себе под ноги. — Но не в этот раз.
Князь закричал и сделал неуловимый выпад. Я был лишь чуть быстрее его. Раш-Диор упал в пыль, но тут же вскочил снова. Он падал, вставал, с яростью бросался в бой и снова падал. Я мог бы отбросить его и подальше, но какой-то внутренний блок не давал мне это сделать. Я как-то по-детски верил, что всё ещё может обойтись. Но вера, как всегда, оказалась напрасна.
Наверное, я чересчур глубоко погрузился в свои печаль и надежду, а может ярость Раша оказалась слишком сильна, но в одной из его диких атак, клинок князя нашёл моё плечо. Потом я вспоминал, что отреагировал на боль. Мой топор ударил быстрее мысли. А через мгновение, я с ужасом смотрел в мертвеющие глаза своего друга. И в этих глазах я не находил прощения. Только ненависть и непонимание. Непонимание того, как дьявол мог предать ради ангела. И если бы я сам смог понять это.
Я упал на колени перед навсегда замолчавшим телом Раш-Диора. Я плакал, плакал не слезами, но душой. Плакал обо всём, что потерял, потерял навсегда. Передо мной обрекающим хороводом проносились лица Раша, Шалер, Гора. Моя любовь, мой долг, мой единственный друг. Я оставил их всех позади. Оставил, чтобы уже никогда не вернуться. Не вернуться и не забыть. Проклятый карлик во льдах Коцита был прав — я отдал всё.
Глава 9. Слово Трёхрогого. Часть 1
Этот шум мне сразу не понравился. В нём было слишком много ещё только чуть слышной ярости и холодной усмешки стали. Слишком много того, отчего я уже так устал. Но он был уже близко, слишком близко и слишком по пути, чтобы пренебречь им.
Я тяжело вздохнул. Вечером мы должны были уже стоять у ворот замка Нар-Дагора. И я сильно рассчитывал именно на такой исход нашего предприятия. И вот теперь этот шум. Он доносился из-за угла хорошо знакомого мне трактира, который я одно время нередко посещал. Раздался резкий щёлчок, а сразу за ним предсмертный стон. Воздух наполнили крики несдерживаемой ненависти.
Участвовать в этом пока ещё только слышимом конфликте я, разумеется, не собирался, но взглянуть, пожалуй, был обязан. Уж слишком всё это не походило на будничную схватку
