— Нет! — В его глазах застыл немой вопрос. — Ты полагаешь, они тоже так думают?
— Извини! — Она дотронулась до его руки в порыве искреннего раскаяния. — Я разговариваю так, когда испугана и волнуюсь.
— Я тоже. В большинстве случаев. Мы тронемся, как только ты заберешь из отеля вещи, и в лучших традициях Пинкертона будем следить за ними, двигаясь впереди них. Потому что, если мы поедем за ними, они выставят наблюдателей, чтобы проверять каждую машину, следующую за ними по пятам. А таких автомобилей, едущих на юг, будет немного — сегодня вечером большая праздничная ночь в Арле. И большинство людей не поедет в Сен–Мари в течение последующих двух суток.
— Они могли бы узнать нас? В такой одежде? Уверена — не смогут!
— Да, пока они не узнают нас. Возможно, еще не напали на наш след. Пока. И, я уверен, они не в состоянии это сделать. Они будут искать машину с парочкой в ней. И непременно с арлезианскими номерами, потому что это должен быть автомобиль, взятый напрокат. Они будут искать мужчину и женщину, загримированных и одетых в праздничные костюмы цыган или пастухов. Они будут искать людей с определенными, хорошо известными им приметами. Ты — стройная, широкоскулая, с зелеными глазами, в то время как у меня далеко не стройная фигура, на лице несколько шрамов, скрыть которые можно только при помощи грима. Как думаешь, сколько машин с людьми, имеющими такие характерные приметы, будут следовать в Ваккарес в полдень?
— Думаю, одна. — Сессиль вздрогнула. — Ты бы не пропустил такую, да?
— Они тоже не пропустят. Поэтому–то мы и поедем впереди них. Если они отстанут от нас, мы всегда можем повернуть назад и узнать, где они остановились. Они не будут обращать особого внимания на машины, идущие с юга. По крайней мере, молю Бога, чтобы этого не случилось. Но все время не снимай темных очков: твои зеленые глаза могут выдать нас.
Боуман подогнал машину к отелю и остановился в пятидесяти ярдах от патио, ближайшем свободном месте, которое обнаружил, и сказал Сессиль:
— Иди собери вещи. В твоем распоряжении пятнадцать минут. А я подойду к тебе в отеле минут через десять.
— У тебя, конечно, небольшое срочное дело?
— Да.
— Можешь сказать мне какое?
— Нет.
— Это смешно! Я думала, ты доверяешь мне.
— Естественно, как девушке, которая собирается выйти за меня замуж.
— Я не заслужила этого.
— Конечно я доверяю тебе, Сессиль. Полностью!
— Да. — Она кивнула, как будто удовлетворенная. — Я вижу, это действительно так. Чему ты не веришь — так это моей способности не говорить под давлением.
Боуман смотрел на нее некоторое время, потом сказал:
— Я намекал уже, что во время ночного бдения ты не… э–э–э… такая сообразительная, как обычно…
— Ты уже называл меня дурочкой несколько раз, если ты это имеешь в виду.
— Ты можешь простить меня за это?
— Попробую. — Она улыбнулась, вылезла из машины и направилась ко входу в отель.
Боуман подождал, пока она не свернула в патио, тоже выбрался из машины, дошел до почты, получил ожидавшую его там телеграмму «до востребования» и, вернувшись, вскрыл ее. Послание было на английском языке и не зашифровано:
«Смысл не ясен. Важно, чтобы сообщение было секретно доставлено в Эгю–Морте, затем в Гро–дю–Руа к понедельнику двадцать восьмого мая в подлиннике. Если доставка возможна только в один адрес, не доставляйте вообще. В случае доставки в оба адреса расходы не имеют значения».
Подписи не было.
Боуман перечитал телеграмму дважды и кивнул. «Понятно», — подумал он, достал спички и, разорвав телеграмму, кусочек за кусочком сжег ее в пепельнице и тщательно перемешал пепел. Затем быстро огляделся вокруг, чтобы лишний раз убедиться, не проявляет ли кто–нибудь повышенного интереса к его необычному занятию. В зеркало заднего вида он заметил, что «ролле» ле Гран Дюка остановился у светофора примерно в трехстах ярдах. «Даже «ролле“, — подумал он, — должен останавливаться на красный свет. Ле Гран Дюк, должно быть, считает подобные пустяки источником постоянного раздражения». Он посмотрел вперед и увидел китайца с его спутницей, неторопливо приближающихся к патио с западной стороны.
Боуман опустил боковое стекло, разорвал конверт, в котором ему вручили телеграмму, на мелкие кусочки и выбросил в канаву; он надеялся, что жители Арля простят ему этот незначительный мусор. Затем вышел из машины и направился в патио отеля, встретив на пути китайскую парочку. Они без всякого интереса посмотрели на Боумана через зеркальные очки, а Боуман не потрудился проследить за ними.
Ле Гран Дюк, остановившись у светофора, на самом деле не проявлял никаких признаков раздражения. Он был поглощен записями, которые заносил в свою записную книжку, но, как ни странно, не в ту, что обычно использовал, собирая цыганский фольклор. Очевидно довольный тем, что записал, он отложил книжку в сторону, зажег большую гаванскую сигару и нажал на кнопку управления разделительным стеклом. Карита вопросительно посмотрела в зеркало заднего вида.
— Мне нужно спросить тебя, дорогая, — сказал ле Гран Дюк, — выполнила ли ты мои указания?
— В точности, мсье ле Дюк.
— А ответ?
— Через девяносто минут, если повезет. Если нет — через два с половиной часа.
— Куда?
— Ответы «до востребования» в четыре адреса, мсье ле Дюк: в Арль, Сен–Мари, Эгю–Морте и Гро–дю–Руа. Достаточно, я надеюсь?
— В высшей степени. — Ле Гран Дюк удовлетворенно улыбнулся. — Бывают случаи, моя дорогая Карита, когда я сам себя спрашиваю: что бы я без тебя делал?
Перегородка снова бесшумно поднялась. «Ролле» рванулся вперед на зеленый свет, и ле Гран Дюк с сигарой в руке откинулся в кресле, обозревая окрестности с обычным снисходительным видом. Внезапно после довольно недоуменного взгляда через лобовое стекло он наклонился вперед на целых два дюйма — действие сие означало, что ле Гран Дюка что–то очень заинтересовало. Он нажал кнопку управления перегородкой.
— Около голубого «ситроена» есть свободное место. Поставь машину туда.
«Ролле» медленно остановился, и Дюк совершил невиданный ранее подвиг: самолично открыл дверцу и вышел из машины без посторонней помощи. Он неторопливо прошел вперед, задержался и посмотрел на лежавшие в канаве кусочки желтой бумаги от разорванного конверта, которые только что выбросил Боуман; затем на китайца, который тщательно расправлял в руках несколько кусочков этой бумаги.
— Кажется, вы что–то потеряли? — спросил ле Гран Дюк любезно. — Могу я помочь вам?
— Вы очень добры. — Английское произношение китайца было безукоризненным. — Ничего особенного. Моя жена потеряла одну сережку. Но я ее так и не нашел.
