От лба до подбородка прошла кривая трещина, из которой, булькая, хлынула серо-зеленая жидкость.
С тихим вздохом облегчения Уолен соскользнул с кровати и замер. Вытекший из его головы гной образовал на простыне зловонный круг.
Рикс стоял, скованный ужасом, и неотрывно смотрел на труп отца.
— Дело сделано. — Сильная рука сжала его плечо. — Скипетр передан.
Рикс не ответил, и Эдвин, зайдя спереди, снял с него хирургическую маску. Он упер в подбородок Рикса указательный палец, приподнял ему голову и заглянул в расширенные зрачки.
— Ты меня слышишь, Рикс?
Он снова был дрожащим мальчиком, заблудившимся в холодной темноте Лоджии. Издалека доносился голос Эдвина: «Ты меня слышишь?» — и Рикс следовал за ним по петляющим коридорам. Эдвин ему друг. Эдвин защитит его. И будет всегда о нем заботиться.
Рикс вздрогнул. Перед мысленным взором качался скелет с кровавыми глазницами. В металлическом тазу плавали в крови волосы. Из темноты появилось лицо Эдвина. На нем плясали блики огня. Лицо было моложе, и стальные глаза холодно блестели. Когда сильные руки обняли маленького Рикса, тот увидел, как оранжевый свет играет на пуговице от куртки Эдвина.
На ней, серебряной, была выгравирована морда ревущего льва.
Ребенок завороженно уставился на нее, его глаза были круглы и не мигали. «Какая красивая», — подумал он. Его рука поднялась и медленно накрыла пуговицу. Она круглая и блестящая; ей самое место в «сокровищнице».
Эдвин погладил ребенка по голове.
— Рикс? — Его голос был мягким, как бархат. — Я хочу, чтобы ты забыл увиденное в этой комнате. Ты никогда здесь не был. Я хочу, чтобы ты все забыл. Ты меня слышишь, Рикс?
Все внимание мальчика было сосредоточено на пуговице. Остальное ничего не значило — ни то, что болталось на крюке под потолком, ни кровавый таз с волосами — ничто, кроме серебряной пуговицы.
И маленький мальчик, который вырос и стал мужчиной, но сохранил ужасную память о серебряной пуговице, сказал: «Да, сэр».
Взрослый Рикс моргнул, когда эти картины вихрем пронеслись в его голове. «Страшила в лесу, — возникла безумная мысль. — Нет! Этого не может быть!»
Перед Риксом стоял Страшила, и у него было лицо человека, которого Рикс любил.
Эдвин посмотрел на кровать, на труп Уолена Эшера, затем опять на Рикса.
— Старик умер, — сказал он, — и его место занял новый хозяин. Мы с Кэсс рады. Ты всегда был нашим любимцем. Много лет назад мы выбрали тебя и надеялись, что лендлорд одобрит наш выбор.
— Ленд… лорд? — хрипло спросил Рикс; ему казалось, будто его голос доносится со дна глубокой шахты.
— Лендлорд Эшерленда. Настоящий лендлорд. У тебя есть теперь посох, Рикс. Лендлорд выбрал тебя и отверг Буна и Кэт. Мы будем гордиться тобой, Рикс. И лендлорд тоже будет тобой гордиться.
— Я… не…
— Я хочу ответить на твои вопросы, — сказал Эдвин. — Хочу помочь тебе во всем разобраться. Но сделать это можно только в Лоджии. Лендлорду нужен тот, кто будет тебе помогать, после того как мы с Кэсс сложим с себя наши обязанности.
— Логан?..
— Нет. — Эдвин покачал головой. — Я в нем ошибся. Я выбрал его себе на замену, но парень оказался слишком слаб и недисциплинирован. У лендлорда есть кое-кто на примете. Теперь нам нужно уходить, да побыстрее. Подожди перед домом, я подгоню лимузин. Ты понял?
Рикс не мог думать ни о чем, кроме одного. Эдвин здесь. Эдвин защитит его и позаботится о нем.
— Да, — ответил он.
Эдвин вывел его из Тихой комнаты. Рикс передвигался как лунатик, но трость в руке держал мертвой хваткой.
Спустя десять минут после их ухода миссис Рейнольдс пробудилась от ужасного сна. Женщина припомнила, что сидела в темноте, но затем провалилась в небытие, полное жутких звуков. Она оцепенела и лишилась голоса. Последнее, что она ясно помнила, — приход мистера Бодейна, который спросил, как себя чувствует сегодня мистер Эшер. Миссис Рейнольдс протерла глаза. Они были сухими, словно испарилась вся влага.
Женщина заметила тусклое мерцание телеэкрана, встала с кресла и подошла к кровати мистера Эшера.
Она много лет проработала сиделкой и видела всякое, но на этот раз не смогла удержаться от крика.
Глава 43
Жадная Утроба кралась по тоннелю за Рэйвен и Нью. Когда оставалось футов десять, она села на мускулистые задние ноги. Под окровавленной, со сверкающими глазами мордой в воздухе мелькал раздвоенный язык.
Все, что смогла сделать Рэйвен, — это, сжав зубы, сдержать крик. Она смотрела на зверя с изумлением и ужасом. Девушка знала, кто это. Мифический монстр, бродивший по горе Бриатоп и Эшерленду, приятель Страшилы. Пантера неотрывно смотрела на Нью, голова была опущена, а на боках перекатывались мускулы. Несмотря на угрожающую позу, Жадная Утроба стояла, как черная скала, преграждая вход в тоннель.
Вдоль треугольного черепа зверя, там, где мальчик ударил посохом, шла подпалина. «Жадная Утроба уважает посох и меня, возможно, тоже», — подумал Нью.
— Идите вперед, — приказал он Рэйвен, не смевшей отвести взгляд от пантеры.
Она двинулась вверх по ступенькам, и Нью последовал за ней. Жадная Утроба наблюдала, но с места не двигалась. Они вошли в дверной проем и оказались на самом нижнем уровне дома, в холодном зале с каменным полом. В свете фонарей виднелись толстые гранитные колонны, поддерживавшие своды по меньшей мере в двадцати футах над их головами. Помимо колонн, многие из которых были покрыты трещинами и укреплены железными скобами, здесь была дюжина стальных свай, они уходили сквозь пол вниз.
Рядом с проемом, через который они вошли, Рэйвен обнаружила каменную лестницу, ведущую на следующий уровень.
Раздался гром; приглушенный стенами, он все же донес свою ужасную силу. И снова воцарилась тишина.
Нью, который шел на несколько ступенек впереди Рэйвен, внезапно остановился. В воздухе повис слабый стон, который, казалось, пронизывал каждую косточку Нью. Мощность звука нарастала, он охватил Рэйвен и Нью со всех сторон. Усилившись, низкий стон превратился в тот самый жуткий нечеловеческий звук, который они слышали в тоннеле. Боль пронзила барабанные перепонки. Сверху сыпалась пыль, а лестница дрожала под ногами, как веревочный мостик. Шум нарастал, заставляя их кости дрожать и болеть, словно по ним били крепкие кулаки. У Рэйвен подкашивались колени, она зажимала уши, но звук колотил изнутри, да с такой силой, что было страшно: ведь все кости этак переломает, как сухой хворост. Девушка едва расслышала собственный крик боли.
Когда звук затих, под ногами прекратилась вибрация пола. У Рэйвен и Нью осталось ощущение, что они побывали внутри огромного звенящего колокола. Рэйвен глубоко дышала, пока не вернулся нормальный слух. Она ослабла и потеряла пространственную ориентацию, мышцы сильно ломило.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
