Что именно было в портсигаре, Тадеуш Вевельский уточнить не успел.
— Папа! — Голос Велеслава донесся из-за двери, а в следующее мгновение дверь эта распахнулась, едва не ударив князя по носу. — Папа, ты слышал?!
Следовало признать, что из всех сыновей, которых боги послали — и в этом послании свыше виделась князю некоторая избыточность, — Велеслав сильнее прочих походил на отца, притом как внешне, так и яркою, неугомонной натурой.
— Слышал, слышал, — ответил за князя Себастьян. — Здравствуй, дорогой брат. Не скажу, что рад тебя видеть, но хорошо, что зашел… не придется дважды повторять.
— Это все ты! — Велеслав брату не обрадовался, зато с ходу осознал, кто стоит за крушением всех его, Велеславовых, надежд и чаяний.
За десять лет Лихославового отсутствия он привык к мысли о том, что именно он, Велеслав, и унаследует титул. Не то чтобы он желал брату смерти, но… всякое может случиться, а о Серых землях еще те рассказы гуляли.
Но нет, вернулся…
…и Велеслав осознал, сколь велика разница между потенциальным наследником и обыкновенным уланом, пусть бы и офицером, пусть бы и шляхетных кровей, пусть бы и служащим во дворцовой гвардии, но… все одно нищим.
Бесперспективным.
И ведь все удачно складывалось! Лихо жив и при невесте, пусть всего-навсего купеческого роду, но состоятельной, получил бы свой надел, может, пару деревенек, тех, что позахирелей… и отбыл бы бытие налаживать. А то и вправду, не в Познаньске же волкодлаку оставаться? И так перед людьми неудобственно выходит, что один брат — метаморфус, а другой и вовсе, простите, боги, волчьих кровей…
…но это Велеслав простил бы. И в добровольном изгнании Лихо стал бы навещать… изредка… или письмами, открытками святочными опять же радовать… так нет ведь, надо было этому недоразумению хвостатому влезти…
…и главное, как он успел? До самых до верхов дошел!
Скотина.
— Ты… ты понимаешь, что натворил? — Старшего братца Велеслав не боялся, помнил, как в далекие детские годы гонял, привязавши к хвосту панталоны маменькиной горничной, а еще склянки, подкову и прочую мелочь. Нет, не один гонял, с компанией, но так оно завсегда и было, пусть времени с той поры прошло изрядно, но оно и к лучшему. Тогда-то все дрыном закончилось и носом разбитым, который после вправляли, а все одно переносица вышла неровною. И за это Велеслав затаил обиду. Ныне же он чувствовал свое превосходство.
А и то сказать, Себастьян высок, но Велеслав все одно выше на полголовы. И в плечах пошире будет. И не зря он носит уланский мундир, небось фехтует получше иных, да и кулачного бою, который многие мнят забавой для простонародья, не чурается.
— Понимаю. — Себастьян сделал шаг назад, впуская брата в княжескую опочивальню. — То, что давно пора было сделать. А тебе что-то не нравится? Я думал, что ты порадуешься за брата…
Велеслав порадовался бы, когда б вышеупомянутый брат отбыл бы в деревню на вечное поселение.
— Велечка, — Себастьян похлопал улана по плечу, — угомонись уже. Лишек получит титул. Женится вот… женился… и будет счастлив… и проживет долгую хорошую жизнь. Он это заслужил.
— Чем же?
Велеслав отчаянно искал предлог дать старшему в морду, поскольку, даже ежели отрешиться от иных, важных причин нелюбови, оная морда была зело нагла.
Прямо-таки вызывающе нагла.
И скалился, главное, бес рогатый…
— Тем, что годами тянул тебя на своей шее, — перестав улыбаться, сказал Себастьян. — Оплачивал твои долги карточные. Твоих девок. Твою квартиру. Твоих лошадей, которых ты каждый год меняешь…
— Мое положение…
— Твое положение — твоя проблема, Велька. Надеюсь, скоро до тебя дойдет… а не дойдет, таки на Серых землях всегда людей не хватает, будут рады.
Поскольку возразить было нечего, возражать Велеслав не стал, просто ударил.
Попытался.
Себастьян с легкостью перехватил руку, и тонкие пальцы клятого метаморфа стиснули запястье, причем так, что кость затрещала.
— Сломать? — поинтересовался Себастьян, глядя в глаза. С усмешечкой своею, которая, правда, не оставляла сомнений, что ежели понадобится, то и сломает.
— Я, между прочим, тоже твой брат. — Велеслав руки берег.
— Конечно, — к счастью, метаморф не стал долавливать, — и я безумно рад, что иногда ты об этом вспоминаешь.
Он стряхнул пылинку с синего уланского мундира.
— Я очень надеюсь, что ты все поймешь правильно…
Велеслав кивнул: поймет.
И запомнит.
Ничего, жизни длинная, а королевская милость — вещь такая, которая сегодня есть, а завтра и нету… выпадет еще случай поквитаться за обиды, и за давние, и за нынешние…
Додумать Велеслав не успел.
И удара не увидел. Только нос хрустнул; стало вдруг больно; и потекла по губам кровавая юшка.
— За что?!
— За все, Велька, за все… и на будущее… — Себастьян по плечу похлопал. — Глядишь, ты в этом будущем благоразумней станешь…
Отцовский особняк, который никогда-то не был ему домом, Себастьян покидал в приподнятом настроении. Жизнь налаживалась.
Оставалось решить пару-тройку мелких проблем, и к этому вопросу Себастьян собирался подойти весьма творчески… в конце концов, он имеет право на небольшую моральную компенсацию…
— На от. — Тадеуш Вевельский протянул сыну платок и поморщился, все ж таки не любил он драк и кровью брезговал. Но в данный момент его занимал вовсе не разбитый нос сына, а миллионы, нагло уплывавшие из рук… впрочем, ежели поторопиться… небось князь Ястрежемский ныне во дворце нечастый гость… он все больше при монастыре обретается… и пока все выплывет, пока слухи…
…да и сам он настаивал на том, чтоб свадьба состоялась как можно скорей.
…сегодня встретятся, как и собирались, а завтра уже свадьбу устроить…
— Собирайся, — велел князь Вевельский, стянув колпак. — Жениться поедем.
ГЛАВА 17,
где каждому воздается по делам его
И помни, всяк сюда входящий: спутники жизни обмену и возврату не подлежат.
Предупреждение, начертанное на воротах храма Иржены-заступницы Митюшкой Щеколдой, купчишкой третьего сорту, после неудачной женитьбы, коя отвратила его от пития и курения, а такоже многих иных пагубных привычек, однако все одно не пошла впрок
— Ты не понимаешь… — Лихо метался по комнате от окна к шифоньеру, от шифоньера — к круглому разлапистому столику, на котором не без труда уместилась пухлая ваза синего стекла, весьма любимая Себастьяновой квартирной хозяйкой. В вазе покачивались круглые шары пионов, и Лихо, всякий раз задевая очередной цветок, вздрагивал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
