– Ну, вообще-то... а зачем?
Я с трудом удержалась, чтобы не цапнуть его за ухо и хорошенько потрепать, как дурного щенка.
– Можешь или нет?
– Могу, – глянув на мое окровавленное лицо, поспешно подтвердил Рест.
– Так не тяни, дурень! Или тебе хочется попробовать того яблочка?!
Мальчишка вздрогнул и сосредоточился на факеле. Даже брови сдвинул, словно пытаясь внушить пламени должное почтение. Рыжий язык нервно колыхнулся, по полу заплясали тени. Лысый поднял голову, подозрительно посмотрел на факел, потом на мою невинную морду и, на всякий случай скорчив грозную гримасу, взял себе еще одну карту и бросил в шапку два медяка.
– Не получается... – отчаянно прошептал Рест. – У меня силы не хватает...
– Надо не сильно, а резко. Как свечу задуваешь.
– Откуда ты знаешь, как надо, если не разбираешься в магии?!
– Я разбираюсь в факелах. Давай еще раз.
– У меня не получится!
– Конечно, если вообще не пробовать.
– Я уже пробовал!
– Слабак.
– Чего?!
– А что, неправда? Сел и лапки сложил...
– Мне их связали!
– Что это за боевой маг, если его можно остановить веревкой?
– Так не получается же! Вот смотри... – Факел погас.
Так я и думала. Они атаковали сразу же, со всех сторон. Та, что затаилась среди кувшинов на верхней полке, спрыгнула главарю на голову, отчаянно заскребла когтистыми лапками, но бесславно скатилась по гладкому затылку и юркнула бандиту за шиворот. Лысый взревел и пустился в пляс по лавке, аккомпанируя себе звучными хлопками по телу. Судя по разнообразию целей и высказываний, на месте тварь не сидела, дегустируя всё подряд.
Ее товарке из-под сундука больше приглянулось острое эльфийское ухо, которое она не замедлила украсить длинной хвостатой серьгой. Факел упал на пол и закатился под кресло, откуда секундой раньше брызнули сразу три серые тени.
Я резко качнулась назад, и стул опрокинулся. То ли в спинке, то ли в спине звучно хрустнуло, и стало чуть посвободнее. Дрыгнула ногами, доламывая несчастный стул (сиденье улетело в темноту и впечаталось кому-то в челюсть, помешав членораздельно высказаться по этому поводу). Руки по-прежнему оставались скованными, зелье действовало, но полная трансформация мне и не требовалась. Лишь бы зубы чуток заострить. Впившись ими в стягивающую запястья Реста веревку, я заработала нижней челюстью, как ножом. Волокна заскрипели, перетираясь, и спустя каких-то полминуты мальчишка судорожно выдернул руки из ослабших пут. Я пихнула его плечом:
– Беги! С разгону в окно – и ходу!
Рест качнулся было туда, но тут же сам себя осадил и развернулся.
– Я тебя не брошу!
– Кому, сопляку, сказано!!
Он возмущенно запыхтел и, несмотря на мое яростное сопротивление (хотя поди-ка посопротивляйся, когда ты по-прежнему обкручена веревкой и на тебе болтается разломанный, но оттого не более податливый стул!), перелез через меня и начал трясущимися руками ощупывать серебряную колодку. Предсмертно взвизгнула крыса, грохнулась об пол сшибленная со стены полка. Звон бьющихся тарелок на несколько мгновений утопил в себе все остальные звуки, включая мое ядреное, зато объективное мнение о ситуации.
Цапнутый эльф, присев на корточки, безуспешно шарил по полу в поисках факела, в суматохе сбитого со стены.
Проклятый мальчишка, прерывисто дыша и шмыгая носом, но не трогаясь с места, бормотал что-то неразборчивое, клещом впившись в мои оковы.
– Пошел вон, щенок!
По запястьям потекло расплавленное серебро. Я дико взвыла, под ухом в унисон заорал Рест, но крыса, к счастью, всего лишь пробежала по его согнутой спине и использовала ее в качестве трамплина.
Горелым мясом пахло всё сильнее. Я, мало чего соображая от боли, взмахнула руками, и брызги металла веером разлетелись в стороны, зашипели, камешками заскакали по доскам.
– Шелена! – Мальчишка бестолково теребил меня за воротник, скорее мешая, чем помогая встать. Над головой просвистела какая-то пустотелая посудина, красиво разбившись о стену. «На счастье», – машинально подумала я, сама не понимая, каким чудом мне удалось-таки подняться на ноги.
– Ты прыгнешь наконец в это треклятое окно или мне тебя туда выкинуть?!
– Сначала ты!
Я зарычала, и Ресту мигом расхотелось геройствовать. Рамы в гномьей лавке оказались крепкие, двойные, но ломать, как говорится, не строить. Тем более что мальчишка, на волне успеха вообразив себя жуть каким крутым магом, врезал по ним не ногой, а десятком сорвавшихся с кончиков пальцев молний. Только щепки и слюдяные осколки брызнули.
– Держи-и-и...ик!
Понятия не имею, что подвернулось мне под руку, но, запущенное на звук, роль кляпа сыграло превосходно. Выбрался щенок из избы или нет, я не видела, но времени на это у него было достаточно, и я рассудила, что мне тоже пора откланяться. Б-б-боги... как же утомительно быть человеком! Я споткнулась о всё еще привязанную к щиколотке ножку стула и чуть не упала. Отрезать ее было нечем, отгрызать – некогда, просто выдернуть деревяшку не получилось, так что пришлось шкандыбать к окну вместе с ней.
Эльф метнулся наперерез, но я поднырнула под его меч и ребром ладони ударила бандита по горлу, вбив зарождающийся крик обратно. Пнула в живот, отбрасывая назад и сбивая с ног кого-то еще. Сбоку в шею вонзились острые зубки, и воинственно верещащая крыса полетела следом. Заткнулась она, только снова сомкнув пасть на незваном госте.
У самой стены меня повело в сторону, что мне совершенно не понравилось. Уцепившись пальцами за край окна, я упрямым рывком заставила тело вернуться в вертикальное положение, подалась вперед и скорее выпала, чем выпрыгнула из проема.
Холод и снежная плеть ветра поставили меня на ноги быстрее самого целебного заклинания. Рест нетерпеливо топтался на месте в десяти саженях по направлению к лесу – гномья лавка стояла на отшибе, за околицей села. Ну не идиот ли?! Хорошо хоть в двери изб стучаться не кинулся – поди угадай, на кого нарвешься. Да и вряд ли откроют – на кишащей нежитью пустоши, да еще перед изломом зимы, дураков, кроме него, нет...
Увидев, что я выбралась на свободу, мальчишка наконец припустил к деревьям. Я честно попыталась последовать его примеру. Поотрывать этим магам руки и знамо куда засунуть... понапридумывали всяких гнусных зелий, а нам, бедным оборотням, мучайся...
В лавке еще шли крысиные бои, так что до опушки мы добежали наперегонки исключительно друг с другом. Интересно, сунутся ли наемники ночью в лес ловить оборотня? Вряд ли. В любом случае – либо я останавливаюсь и перевожу дух, либо падаю, и кто, скажите на милость, меня потащит?! Не этот же задохлик...
Так паршиво я себя не чувствовала со времен приснопамятной стрелы, пожалованной мне Вересом. С содроганием поднесла руки к лицу, но вместо ожидаемых голых костей увидела «всего лишь» обугленную, лохмотьями отстающую от плоти кожу. На левом запястье браслетом болталась оплавленная половинка колодки; жгла, зараза, как соляная.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
