— Вы хам, сэр! — возгласил он,— Сказать такое может только самый последний хам!
— А мне все едино,— заявил Щеголь,— Мели себе что хошь, ведь правда-то моя, а не твоя.
— Отвяжись от него,— заверещала Красивая Стерва, лаская пальцами бриллиантовое ожерелье,— Не смей обзывать моего дружка хамом.
— Полноте, К. С.,— вмешался Приличный Молодой Человек,— Советую вам держаться от них подальше.
— Заткни пасть! — быстро обернувшись к нему, отрезала она.— Ты, лицемерное трепло. Не тебе меня учить. По-твоему, я недостойна, чтобы меня моим законным именем называли? Хватит с меня одних инициалов, так? Шут гороховый, шантажист хрипатый! А ну отваливай, да поживей!
Философ не спеша выступил вперед, нагнулся и взмахнул рукой. Полуобъеденная индюшачья ножка заехала Щеголю в челюсть.
Схватив жареного гуся, Щеголь медленно поднялся во весь рост.
— Ах вот ты как…— процедил он.
И запустил в Философа гусем. Гусь ударился о пестрый жилет, забрызгав его жиром.
О господи, подумал Лодж. Теперь наверняка быть беде! Почему Философ так странно повел себя? Почему они хотя бы сегодня, один-единственный раз, не смогли удержаться от того, чтобы не превратить простой дружеский пикник черт знает во что? Почему тот, кто создал Философа и руководит всеми его поступками, заставил его замахнуться этой индюшачьей ножкой?
И почему он, Бэйярд Лодж, внушил Щеголю, чтобы тот швырнул гуся?
И уже задавая себе этот вопрос, Лодж похолодел, а когда в его сознании оформился ответ, у него возникло чувство, будто чья-то рука сдавила ему внутренности.
Он понял, что вообще этого не делал.
Он не заставлял Щеголя бросаться гусем. И хотя в тот момент, когда Щеголь получил пощечину, в нем вспыхнули возмущение и злоба, он мысленно не приказал своему персонажу нанести ответный удар.
Он уже не так внимательно следил за действием: сознание его раздвоилось, и половина мыслей, одна другую опровергая, была поглощена поисками объяснения того, что сейчас произошло.
Фокусы аппаратуры. Это она заставила Щеголя швырнуть гуся — ведь сложнейшие механизмы, установленные за экраном, не хуже человека знали, какую реакцию может вызвать удар в лицо. Машина сработала автоматически, не дожидаясь, пока получит соответствующий мысленный приказ… по-видимому, не сомневаясь, каково будет его содержание.
Это же естественно, доказывала одна часть его сознания другой, что машине известно, как реагирует человек на тот или иной раздражитель, и еще более естественно, что, зная это, она срабатывает автоматически.
Философ, ударив Щеголя, осторожно отступил назад и вытянулся по стойке «смирно», держа «на караул» обгрызенную и замусоленную индюшачью ножку.
Красивая Стерва захлопала в ладоши и воскликнула:
— Теперь вы должны драться на дуэли!
— Вы попали в самую точку, мисс,— сказал Философ, не меняя позы,— Для этого-то я его и ударил.
Капли жира медленно стекали с его нарядного жилета, но по выражению его лица и осанке никто бы не усомнился в том, что сам он считает себя одетым безупречно.
— Надо было бросить перчатку,— назидательным тоном сказал Приличный Молодой Человек.
— У меня нет перчаток, сэр,— честно признался Философ в том, что было очевидно каждому.
— Но ведь это ужасно неприлично,— гнул свое Приличный Молодой Человек.
Усатый Злодей откинул полы пиджака и из задних карманов брюк вытащил два пистолета.
— Я их всегда ношу с собой,— с плотоядной ухмылкой сообщил он.— На такой вот случай.
«Мы должны как-то разрядить обстановку,— подумал Лодж.— Необходимо умерить их агрессивность. Нельзя допустить, чтобы они распалились еще больше».
И он вложил в уста Щеголя следующую реплику:
— Я те скажу вот что. Не по душе мне это баловство с огнестрельным оружием. Ненароком кого и подстрелить можно.
— От дуэли тебе не отвертеться,— заявил кровожадный Злодей, держа оба пистолета в одной руке, а другой теребя усы.
— Право выбора оружия принадлежит Щеголю,— вмешался Приличный Молодой Человек.— Как лицу, которому было нанесено оскорбление…
Красивая Стерва перестала хлопать в ладоши.
— А ты не лезь не в свое дело! — завизжала она,— Мозгляк несчастный, маменькин сынок. Да ты просто не хочешь, чтобы они дрались.
Злодей отвесил поклон.
— Право выбора оружия принадлежит Щеголю,— объявил он.
— Вот смехотура! — прочирикал Представитель Внеземной Дружественной Цивилизации,— До чего же все люди забавные!
Из-за дерева выглянула голова Инопланетного Чудовища.
— Оставь их в покое,— проревело оно своим противным акцентом,— Если им захотелось подраться, пусть дерутся.— Засунув в пасть кончик хвоста, оно запросто свернулось в колесо и покатилось. С бешеной скоростью оно промчалось вокруг пруда, не переставая бубнить: — Пусть дерутся, пусть дерутся, пусть дерутся…— И снова быстро спряталось за дерево.
— А мне-то казалось, что это пикник,— жалобно проговорила Беззащитная Сиротка.
«Мы все так считали»,— подумал Лодж. Хотя еще до начала представления можно было голову дать на отсечение, что пикник долго не продержится.
— Будьте добры, выберите оружие,— с преувеличенной любезностью обратился Злодей к Щеголю.— Пистолеты, ножи, мечи, боевые топоры…
Что-нибудь смешное, подумал Лодж. Нужно предложить что– нибудь смешное и несуразное.
И он заставил Щеголя произнести:
— Вилы. На расстоянии трех шагов.
На экран, мурлыкая застольную песню, выпорхнула Прелестная Девушка. Судя по ее возбужденному виду, она уже успела прилично нагрузиться.
Но, увидев Философа, с жилета которого стекал гусиный жир, Злодея, сжимавшего в каждой руке по пистолету, и Красивую Стерву, позванивавшую бриллиантовым ожерельем, она остановилась как вкопанная и спросила:
— Что здесь происходит?
Нищий Философ наконец расстался со стойкой «смирно» и с самодовольной улыбкой удовлетворенно потер руки.
— Какая приятная, душевная обстановка! — радостно воскликнул он, источая братскую любовь к окружающим.— Наконец-то мы, все девять, в сборе…
Сидевшая в зрительном зале Элис Пейдж вскочила с места, схватилась руками за голову, сжала ладонями виски и, зажмурившись, истерически вскрикнула…
5На экране было не восемь персонажей, а девять.
Персонаж Генри Грифиса участвовал в представлении наравне с остальными.
— Вы сошли с ума, Бэйярд,— сказал Форестер.— Если человек умер, значит, он мертв. Не берусь судить, полностью ли прекращается со смертью его существование, но если, умерев, человек все-таки продолжает существовать, то уже на другом уровне, в другой плоскости, в другом состоянии, в другом измерении. Пусть теологи или там спиритуалисты пользуются какой угодно терминологией, ответ на этот вопрос у всех один.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
