— Значит, ты винил меня за то, что несчастлив с Аделью?
— Мы не были несчастливы. На самом деле сначала мы были вполне довольны. А потом началась пассивная жизнь, которую мы не пытались изменить. — Он посмотрел на Шарлотту. — Я больше не хочу жить такой жизнью, Чарли.
Она протянула руку и накрыла ладонью его пальцы, лежащие на руле.
— Нам только надо пережить эту ночь, Джонни…
Можно было больше ничего не говорить — они поняли друг друга без слов.
Десмонд жил на холмах над ранчо «Мираж», в пятимиллионном доме из стекла и мрамора, полном дорогих скульптур и картин, с личным гимнастическим залом и парикмахерской, с крытым бассейном, снабженным системой кондиционирования.
Слуга-филиппинец в белой куртке впустил Джонатана и Шарлотту, проводил по коридорам до «игровой комнаты» — просторного помещения со стеклянными стенами, с настоящим баром, бильярдным столом, двумя гигантскими телевизионными экранами, центром компьютерных игр и приспособлением для барбекю в самом центре, окруженном диванами, привинченными к полу.
Десмонд стоял у стойки бара и наливал себе имбирный эль.
— Привет! — поздоровался он с улыбкой. — Ну и погодка, правда?
Шарлотта машинально взглянула в окно. Буря не давала насладиться потрясающим видом на пустынную долину, раскинувшуюся внизу под освещенным садом из кактусов и камней. Даже зарождающаяся заря не могла пробиться сквозь черные тучи и проливной дождь.
Шарлотта заметила, что Десмонд сменил свой претенциозный черный наряд на не менее претенциозный белый. Все вещи от «Хьюго Босса» — большой белый пуловер, хлопковые белые брюки, белые франтоватые ботинки. Но по крайней мере он снял свои солнечные очки.
Джонатан, судя по всему, не хотел тратить время на светские разговоры. Он направился прямо к Десмонду со словами:
— Пора кому-нибудь стереть это самодовольное выражение с твоей физиономии…
Шарлотта схватила его за руку, ощущая, как сокращаются мощные мышцы.
— Джонни, именно этого он и добивается от тебя!
— По-прежнему любишь грубую силу? — поинтересовался Десмонд. — Я думал, что ты это перерос за прошедшие годы.
Он довольно театрально пошатнулся, и Шарлотта нахмурилась.
— Десмонд, ты не пьян!
— А два часа назад ты говорила, что я неприлично пьян. Соберись-ка с мыслями, Шарлотта! Или мне следует назвать тебя сестрой? — Он снова отпил глоток эля. — Ага, я вижу, ты не удивлена таким обращением. Ты все знала? Неужели все в этом проклятом мире знали мой маленький грязный секрет, кроме меня?
— Я только что об этом узнала, Десмонд. — Шарлотта смотрела, как он открывает холодильник под баром и достает пригоршню льда. — Ты всего лишь разыграл сцену пьяной болтовни, я даже не подозревала. Ни о чем.
Бросив лед в свой стакан, Десмонд заметил:
— Когда ты сказала мне там, на лестнице, что относишься ко мне как к брату, я чуть не подавился от смеха. Ирония судьбы, правда? Я хочу сказать, что я и есть твой брат. Ну, сводный брат… — Он пожал плечами. — А ты знаешь, что делает этот секрет таким восхитительным? Я уверен: моя дражайшая мать не знает, что я сын Ирис. Марго наверняка навоображала себе юную красивую дебютантку, соблазненную преподавателем математики из Стэнфорда. А может быть, мой отец астронавт? Ах нет, их еще не было в пятьдесят седьмом году! В любом случае, Марго не сомневается, что мой отец — либо какой-нибудь блестящий ум, либо национальный герой Америки. А моя мамочка обязана выглядеть как Грейс Келли и иметь родословную, как у принцессы Дианы. Полагаю, Марго огорчится, когда узнает, что я — плод идиотки Ирис, вырвавшейся из своей клетки!
— Выбирай выражения, — нахмурился Джонатан.
— Ах, простите меня, пожалуйста! — Десмонд смерил Джонатана убийственным взглядом. — Но в своем собственном доме я могу выражаться так, как мне нравится. — Он повернулся к Шарлотте: — У меня такое ощущение, что Отважное Сердце еще не уехал. У него еще есть здесь работа, не так ли?
— Десмонд, когда ты узнал, что у нас с тобой одна мать? В прошлом году, когда я ездила в Европу?
Он поднял свой стакан в насмешливом тосте.
— В самую точку, дорогая сестра! Да, это случилось, когда тебя не было. Как ты можешь догадаться, новость застала меня врасплох. Я пытался принять ее хладнокровно — но ты очень наблюдательна, ты заметила, что я изменился. А ты бы не изменилась, если бы узнала правду о своих родителях? Особенно если эта правда настолько смехотворна?
— Как ты узнал? Из дневника бабушки?
— Из дневника? Из какого дневника? Нет, я все выяснил благодаря Кристе.
Десмонд облокотился на бар из красного дерева и указал на стену, увешанную фотографиями: три его жены, дочь Криста от второго брака и сын Робби от первого. Десмонд заботился об обоих детях, и они часто гостили у него.
— А что насчет Кристы? — спросила Шарлотта, вглядываясь в фотографию — хорошенькая девочка задувает свечки на торте с надписью «Сладкие шестнадцать лет».
Десмонд выпрямился и сделал большой глоток имбирного эля.
— Как раз около года назад у Кристы обнаружили нарушения в составе крови. У нее не заживали порезы, а когда ей вырезали аппендицит, пришлось делать переливание крови. Ее доктор сообщил нам, что эти симптомы появляются при нескольких заболеваниях, так что им необходимо точно выяснить, чем они вызваны, чтобы начать лечение. По его словам, существовала вероятность, что у Кристы наследственное генетическое заболевание, называемое болезнью Виллебранда. Доктор подчеркнул, что ему требуется история болезни всей семьи. Когда я сказал ему, что меня усыновили и я не знаю своих биологических родителей, он настойчиво попросил меня выяснить все, что я только смогу, потому что от этого зависит лечение моей дочери.
— И ты пошел к бабушке, — закончила за него Шарлотта.
— В самую точку! — Десмонд снова отсалютовал ей стаканом. — Сначала старушка заверила меня, что ничего не знает о моих настоящих родителях. Но когда я объяснил, насколько важно проследить мою наследственность, она все-таки призналась, что хотя не знает моего отца, но может смело утверждать, что у моей матери не было болезни Виллебранда. Я спросил ее, почему она так в этом уверена… Вот тогда-то она и сбросила мне на голову бомбу — атомную, водородную и нейтронную одновременно. — Десмонд горько усмехнулся. — Хотелось бы мне получить фотографию моего лица в тот момент!
Десмонд обошел стойку бара и направился к центру комнаты. Он долго смотрел на барбекю, а когда повернулся к Шарлотте, нарочито легкомысленная улыбка исчезла с его лица.
