— Привет, Дженкс! — сказала я, вытряхивая воду из темной бутылки и вытирая ее снаружи. Мне не терпелось убрать все это с моего кухонного стола. — Я твоих детей не разбудила?
Дженкс оглядел мои принадлежности, уронил струйку серебристой пыльцы, повиснув над столом.
— Нет. От Кормеля ничего не слышно?
— Нет. — Я вложила в это невыразительное слово всю свою тревогу. — Но она должна поправиться.
А если нет, я буду обучаться новой профессии: убивать мастеров-вампиров.
Он приземлился на открытую коробку с пиццей, скривился, глянув на неиспользованный чесночный соус.
— Тоже хорошо. Молодцы вы, против баньши поперли. Повезло вам, что остались обе живы.
Я поставила бутылку вверх дном в холодную духовку и включила самый слабый огонь, отпустив громко хлопнувшую дверцу. Звякнула упавшая бутылка.
— Ты думаешь, я этого не знаю? — зло спросила я. — Миа на нас напала, не мы на нее. И что нам было делать? Задрать лапки кверху и притвориться мертвыми?
— Может, тогда с Айви ничего не случилось бы, — буркнул он себе под нос, но так, чтобы я его все же расслышала. Я вытряхнула последние капли из следующей бутылки и стала вытирать ее полотенцем. Поставив ее рядом с первой — на этот раз так, чтобы опиралась на стенку, — я полезла за последней.
— Айви считает себя виноватой, что Миа научилась убивать, не оставляя следа, — ответила я. — Сейчас Айви пыталась ее взять — не вышло. Но она научилась на горьком опыте. В следующий раз мы это будем делать вместе. — Посмотрев на его опустившиеся крылья, я добавила: — Все вместе. Только так может получиться, потому что это жуть до чего злобная тварь.
Крылья слились в прозрачный круг. Несколько успокоившись, я поставила в духовку последнюю бутылку и осторожно закрыла дверцу. Они как раз высохнут, когда будут мне нужны.
То ли оттого что пикси спали, то ли потому что Айви не было или что Пирс оказался в безвременье, но в церкви ощущалась пустота. Обернувшись к кухонному столу, я вытерла руки об штаны и посмотрела на часы. Предутренние часы — не лучшее время для колдовства, но все должно получиться.
— Вино, — сказала я, доставая дешевую бутылку и откручивая пробку. Не из тех вин, что делают честь нашему погребу, но зато местное. Гроздья выросли на той почве, где жил и умер Пирс.
Я прищурилась, пригнулась, чтобы глаза стали вровень с мензуркой, и наполнила ее точно до нужной метки, а потом на глазах у Дженкса плеснула лишнего.
— Перелила, — сухо заметил он, треща крыльями и переводя глаза с мензурки на рецепт.
— Знаю.
Не давая себе труда объяснять, я подняла мензурку и хлопнула глоток, как в мультике «Пьяный повар». Тепло поплыло вниз по горлу, а мениск вернулся на нужный уровень. Мама говорила, что нужно точно как в прошлый раз, а я была в восемнадцать лет глупой, и отрегулировала количество именно так. Кто знает, может, потому и получилось. Арканные земные заклинания славятся трудностью воспроизведения. Может быть, такая неуловимая мелочь и позволила тогда получить результат.
Три отдельных порции смеси тиса и лимона уже ждали наготове. Не трогая их пока, я вылила вино в ступку, где уже лежал нащипанный остролист, взятый мною из рождественского украшения стола работы Айви.
— Только не тряси сюда пыльцу, — сказала я, рукой отгоняя Дженкса от горлышка открытой бутылки, и пикси устроился на полке с утварью для зелий. Айви заменила кое-как сколоченную полку сплошной из красного дерева, и мои колдовские приспособления снова лежали на ней, а не были рассованы по шкафам.
— Ну, прости-и-и, — протянул он, и я кивнула, больше занятая зельем, чем его обидами.
— Корни плюща, — бормотала я себе под нос, доставая мерный стаканчик, полный тонких корней от одного из растений Дженкса в святилище. Нужны были воздушные корешки, не почвенные, и дети Дженкса их с удовольствием для меня собирали.
Узловатые корешки пошли в ступу, и после нескольких движений песта запах хлорофилла смешался с ароматом дешевого вина.
На этот раз смешивать все это было куда легче — я гораздо здоровее, чем тогда в восемнадцать лет. Я снова подумала о Пирсе, и кухню наполнил тихий стук камня по камню, и шепот тревоги прошел через меня, говоря, что завтра может быть уже поздно. Но вряд ли Ал даст Пирсу тело до того, как найдет покупателя, который оплатит столь дорогостоящее проклятие. Не говоря уже о том, что Пирс сейчас не может черпать из линии, и зачем Алу делать его сильнее, если в этом нет необходимости? Я знала, что Ал не продаст его первому же покупателю, будет набивать цену как только может. Несколько дней на это уйдет в любом случае.
Между мной и месивом болтался локон, и я, вспомнив, аккуратно вытащила один волосок, положила в ступку и еще пару раз крутанула пестом, потом вытащила волос обратно. В тот раз, когда я творила эти чары, у меня волосы были до пояса и случайно попали в ступу. Может быть, это важно. Даже наверняка это важно. Этим волосом, да еще и слюной, я могла часть себя вложить в заклинание. Да, трудно будет заставить это работать.
Я потянулась так, что спина щелкнула.
— Святую пыль, — сказала я вслух, высматривая ее в этом развале.
Дженкс загудел крыльями и опустился, зависнув над конвертом, куда я собрала пыль с поперечин под моей кроватью — единственное место, где ее не стирали пикси. На святой земле, так что наверняка и сама достаточно святая. И бог свидетель, никаких несвятых действий моя кровать последнее время не видела.
— Спасибо, — рассеянно сказала я, открывая клапан. Протерла тряпочкой чашки весов, нахмурилась: в ярком верхнем свете виднелся тонкий мазок лосьона. Он не только добавит алоэ в смесь, но еще и пыль на него налипнет и ее в смеси окажется мало.
Вздохнув, я потащила чашки к раковине — быстренько вымыть. Дженкс сместился к потолочной полке, и в черном зеркале оконного стекла видно было, как с него сыпется пыльца. Он был встревожен.
— У Айви все будет нормально, — сказала я погромче, чтобы слышно было за журчанием воды. — Я позвоню перед тем, как лечь спать, узнаю, как она.
— Меня не Айви беспокоит, а ты.
Продолжая вытирать чашки весов, я обернулась:
— Я? Это почему же? — Он подчеркнутым жестом показал на мои приготовления, и я ему строго сказала: — А ты хочешь, чтобы Ал мог в любое время выскочить и хапнуть кого хочет? Представляешь себе: появляется Ал и, например, Трента — цоп? Какой переполох поднимется, когда я скажу, что пропал наш маленький башмачник?
Треугольное лицо Дженкса стянуло гримасой.
— Ал будет злиться сильнее чем фейри, нашедший у себя желуди в мешке для пауков.
