навь. И если бы не рассказ Млада, я бы начал считать, что в округе объявился очередной процепс. Реально слабые, что прекрасно ощущалось. Такие духи с визгом в нави разбегаются, а не людей одерживают. Крысы в клоаке и то посильнее были, а крысиную навь и обычный человек запинает, если не безногий, и их не под сотню.
Несколько навов на обочине Зорга, даже не доставая пистоль, о магии не говоря, перерезал шашкой. Я параноисто вчуствовался — но нет, как были слабые навы, так и померли от разрушения физической оболочки. Медленные, тупые, действительно «зомби».
— Зря пошли, Михайло, — сплюнул Карий.
— Деревеньку проверим, Карий, — ответил я, внутренне согласный с подельником. — И наше дело, как ни крути, — и ему, и себе напоминая, для чего мы с этой ревизией.
В деревеньке навья было побольше увиденного Зорга, да и чувствительность у него была «стандартной». Но зрелище запертых в домах навий из детей и стариков (довольно неприятный момент заключался в том, что «навизировались» слабейшие, а став навью — к чертям рвали домочадцев) было не самым приятным. Опробовал аркубулюса в качестве «походного огнемёта» — ничего, справился, довольно оперативно сжигая деревенские халупы с навами. Выходило, что и вправду делать-то особо нечего: деревеньку и ближайшую округу мы «зачистили» за десяток минут.
— Возвращаемся? — поинтересовался Зорга.
— Погоди, — задумчиво произнёс я.
Нет, трудоголизм во мне не проснулся. И бегать по окрестным лесам, выискивая навьё, желания нет — слабых навов даже обычные звери порвут. Но…
— Значит, смотрите, соратники, — начал я выкладывать свои рассуждения. — Все, кого мы тут упокоили — настолько слабые навы, что говорить смешно.
— Но с кого-то это началось, — догадливо озвучил Карий.
— Угу, — кивнул я.
— А на ночлег мы остановимся неподалёку, смеркается, — дошло до Зорга.
— Тоже «угу», — признал я. — Может, конечно, сильный нав просто убежал куда-то подальше, бывает. Но если не найдём — нам всю ночь не спать, дежурить.
«Ле-е-е-е-ень!» — отэмоционировал Потап, озвучивая мою внутреннюю мысль.
— А где искать-то, Михайло?
— Леший знает. В особняк наведаться надо, — сообщил я, указывая на двухэтажное здание в полусотне метров от деревеньки.
— Так я там был, — сообщил Зорга. — Внутрь не залетал, но вроде нет нави, мёртво всё.
— Мёртво — это не показатель, что нет нави, — мудро ответил я. — Это, скорее, наоборот.
— Так нет там никого, — защебетал Зорга. — Вроде…
— Вроде не вроде, а Михайло говорит: проверить надо, — пробасил ликан.
Потопали к особняку: не слишком большой, запертый (аркубулюсу нашлась работа с выбиванием двери) и… совершенно пустой. Ни владеющих, ни слуг, ни черта. Более того, всё в порядке, никаких следов драки и прочего, даже пыли не так много.
— Ничего не понимаю, — озвучил я, сунув нос в подвал и ничего, кроме бочек, там не обнаружив. — Смотрите, подельники: владеющий умер, — на что Зорга с Карим покивали. — Ладно, положим, его похоронили, а слуги и людишки не позарились на добро, — стал загибать я когти. — Но почему не послали известие в Пантеон? — на что последовало пожатие плечами. — И где слуги? Они за место держаться должны, особняк пусть не велик, но должны тут быть! А сейчас всё выглядит как то, что владеющий прихватил слуг и свалил, — хмыкнул я.
— Да быть того не может, — хмыкнул Карий под кивки Зорга. — И богатство оставил, со слугами убежав, — вдруг подошёл он к каменному ларю у стенки спальни, сшибив ударом лапы крышку.
Ну, богатство-не богатство, а немало золота и серебра, да и цацки какие встречались на взгляд. Не весь сундучок, даже не половина, но на дне посвёркивали ощутимые ценности.
— И ложе застелено, — констатировал Зорга, хоть и не капитан.
— И навы в особняк не рвались, а я… — сосредоточился я, стараясь что-то почуять, — ни лешего ни навов, ни навок не чую. Так, подельники, — встряхнулся я. — Я — в навь. Посмотрю, что там, может, пойму что.
Прилёг на застеленное ложе (в сапогах), провалился в навь. И — навь как навь. Поляна с окаменевшими пнями, особняк — холм с пещерой, луна это шутовская на небе ехидствует. И — ничего. Карий и Зорга в холме видны, но не как бесформенные тени, а как тени себя в обороте, более «чёткие», чем тени простых людей. Которых в округе и нет.
Странно всё это…
«Нет ничего в округе, шебуршень беспокойный!» — изволил сообщить мне Потап. — «Твои птиц и волк только. И придурки, которые вас ждут — тоже есть».
— Но странно всё это…
«И хер с ним! Спи давай уже… Хотя….» — пришло задумчивый неоформленный образ от Потапа.
— Чего там?
«Да хрень какая-то непонятная, где вас ждут. Вроде и не было у вас такого…»
Судя по мыслеобразам, выходило, что Потап ощутил владеющего, в направлении откуда мы пришли, и где ждёт караван. Причём тотемный зверь владеющего — не тот, что был у дружинников, и не лев Лидари, само собой.
— Проверю, — решил я, на что от Потапа пришёл эквивалент пожатия плечами и ощущение лёгкой заинтересованности.
Выдвинулся, что-то почуял уже сам. Но это «что-то» от меня резво рвануло. Ну, если кто-то убегает, то положено догонять — правило жизни. Вот только делать это дуром — удел дураков. Так что я поднапряг могучее воображение и рванул вдоль дороги в виде туманного облака. Но убегающий, зараза, был чертовски шустрым. Сначала бежал вдоль дороги, но до каравана не добежал, начав углубляться в лес. Я — за ним, естественно, постепенно нагоняя. Бегун заметался я его практически нагнал…
И тут что-то кунье, с жутко выпученными глазами, огромное и бегущее по воздуху(!), просто молнией проскочило сквозь туман, которым я был. Мало того, раззявленной пастью умудрилось часть меня-тумана захомячить!
