не крики, а рев одобрения.
Пока люди шумели, Ингемунд Звездочет, Кари Детолюб и Торгрим Умник взбежали на вершину сопки Морского Царя, и Ингемунд совершил положенный ритуал, а Кари и Торгрим ему в этом помогали.
Когда же радостный шум утих, Ингвар встал с престола и попросил Хельги и Эйнара подняться к нему. Он взял меч и повесил его Хельги на пояс. Потом он взял щит и повесил его Хельги на плечо. Затем он надел ему на голову шлем. Он собирался поступить так же с Эйнаром, но тому меч и щит поспешил привесить Торгрим Умник, так что Ингвару осталось лишь надеть шлем на голову Эйнара.
Ингвар объявил:
– Хельги сын Авальда! Веринги и народ избрали тебя конунгом. Ты им и останешься. Но будешь, как у нас говорится в законе, малым конунгом. Это звание я тебе сейчас присваиваю перед лицом богов, воинов и народа. Такое же звание я присваивают моему побратиму Эйнару сыну Эйнара. Тебя, Хельги, я делаю малым конунгом и ярлом над шелонцами, ловачами и чудью. Тебя, Эйнар – ярлом и малым конунгом над мстянами и всей весью. Я же, по вашему решению и вопреки своей воле, буду большим конунгом над всеми племенами Земли Ванов и конунгом над ильменями и волхами.
Сказав это, Ингвар усадил Хельги и Эйнара на скамьи для ярлов. А затем обратился к воинам и народу, которым пообещал править ими справедливо, взамен попросив у них помощь и поддержку во всех своих начинаниях.
Тут еще шумнее и радостнее стало на тинге. Многие обнимались и поздравляли друг друга с избранием конунга-кнезя.
А Ингвар сидел на престоле и молчал. Рот его улыбался, но глаза были грустными.
49
Затем все веринги присягнули конунгу Ингвару, причем было заметно, что Эйнаровы люди Ингвару присягают радостнее, чем они когда-то клялись Хельги.
Старейшины и старшины местных племен также присягали и клялись своими богами так, как у них было принято это делать. Волхи клялись у жерла печи, ильмени – у печного столба, шелонцы и ловачи – возле сложенного на земле оружия, другие – иначе.
Вечером в специально для этого построенной риге для верингов был учрежден пир.
Пили медовое пиво. Первый кубок был посвящен Всеотцу Одину, дабы послал он удачу конунгу Ингвару и благополучие его правлению.
Фрейру посвятили коня. Мясо его ели все веринги, а Вёльси его с луком и другими священными травами вынесли и положили Ингвару на колени, дабы плодородными были скот и поля и род людской умножался.
По предложению Сотко-жреца приглашены были ильменские музыканты, прозванные у них гуслар. Они щипали многие струны, натянутые на ярко раскрашенные доски. Доски гудели, как гудит ветер в тростнике. И те воины, которым доводилось бывать в Земле Франков и слышать там искусных арфистов, первое время не могли сдержать смеха.
За главным столом, когда почтили кубками главных богов, Эйнар предложил выпить за главного конунга Ингвара Сокола. Когда за него выпили, Ингвар громко поблагодарил всех пирующих за оказанную ему честь, а состольникам своим тихо напомнил, что он будет большим кнезем лишь для словен, веси и чуди, для верингов же остается тем старшим собратом, каким был для них со времен Клятвы Двенадцати.
О чем говорили в хельговой и ингваровой столовых командах, в саге не сообщается. Но Эйнаровы воины скоро затеяли спор о том, сам ли Хельги Верный решил скатиться на скамью ярла или он об этом заранее договорился с Ингваром. Последнее утверждал Кетиль Немытый, который и начал этот разговор. Кетиля поддержал Бадвар Зашитый Рот. А возражать обоим принялся Торгрим Умник: дескать, зачем тогда было Ингвару дважды отказываться; зачем Хельги накануне тинга, советуясь с ним, Торгримом, просил, чтобы тот никому не говорил о его замыслах и особенно – Ингвару.
Эйнарова столовая команда в этот раз сидела дальше остальных от главного стола, и при общем шуме, стоявшем в риге, едва ли на главном столе можно было расслышать то, что говорилось среди людей Эйнара.
Однако примерно в это время Эйнар насмешливо глянул на Ингвара и не спросил, а сказал:
– Ты ведь заранее знал, что станешь конунгом.
Все сидевшие рядом растерялись от неожиданности. Только Ингвар не растерялся и быстро ответил:
– Да, знал.
Теперь и Эйнар не то чтобы растерялся, но будто не знал, что ему сказать дальше.
А Ингвар грустно ему улыбнулся и объяснил:
– Мне сон приснился. Моя мать мне сообщила, что я буду конунгом в этой земле.
– Зачем тогда дважды отказывался? – через некоторое время спросил Эйнар.
– Во сне я сказал матери, что не хочу быть конунгом. А она говорит: не хочешь – отказывайся. Но конунгом все равно станешь.
50
Ночью случилось затмение луны. Поднялся страшный вой то ли собак, то ли волков, пришедших на озеро.
Шум разбудил верингов, и многие, схватив оружие, выбежали на улицу. Но следом за ними вышел Ингвар и велел людям кричать, что есть мочи. Они последовали его совету. И скоро луна снова появилась на небе, а вой прекратился.
51
Больше в тот год ничего не случилось.
Старейшины и старшины возвратились в свои племена и рассказали им о том, что произошло на тинге у Чернавы-реки, в том святом месте, где из Ильмень-озера вытекает Волхов-река.
Новых своих правителей, большого и малого конунгов, они по-разному назвали, так как правильно произнести их имена – Ингвар Сокол, Эйнар Справедливый и Хельги Верный – им было затруднительно. Ингвара они звали кто Игар, кто Игор, но чаще всего называли его Рёриком, потому что так на вендском языке звучит его прозвище Сокол. Еще сложнее им было выговорить имя Хельги. Им было легче называть его по прозвищу Верный, Trorvard, они его упростили до Трувар. И уж совсем не по силам им было произнести Эйнар, да еще Справедливый. И они стали звать его Синий Ус, потому как усы у него были иссиня-черные.
Веринги же лишь недолго величали Ингвара большим конунгом, а Эйнара и Хельги – малыми конунгами. Хельги велел своим людям звать его ярлом. Его примеру скоро последовал Эйнар. Так что конунгом у них стал один человек – Ингвар Рёрик Фрамвитанд.
Здесь заканчивается эта сага.
Карлики шутят
Как и обещал телеведущий, назад шли медленно и осторожно.
Молчали, пока Александр не нашел тактичную формулировку для интересующего его вопроса и спросил: «Вы когда женились?»
Митя усмехнулся и ответил: «Передо мной все время был пример моих родителей».
К этому он
