Читаем без скачивания Смертник в серой шинели. Тетралогия - Александр Конторович

Ближе к обеду в движении машин обычно наступал небольшой перерыв. Местные к этому времени все уже были на базаре, а наши колонны подходили обычно через час-полтора. Так здесь было все время, и никаких предпосылок для того, чтобы изменить привычный порядок, не наблюдалось. Поэтому когда вдали на дороге заклубилась пыль, мой сосед Мишка удивленно присвистнул.

– Кого это вдруг черти несут?! Или из местных кто проспал, или наш кто-то слишком рано вскочил.

Приподнимаюсь над раскаленными камнями бруствера и вглядываюсь вдаль. Идут три машины. Разрыв между ними достаточно велик. Пыль, поднятая ими, не закрывает обзора до такой степени, чтобы нельзя было разобрать, сколько их тут едет. Впереди идет какая-то небольшая машина, типа нашей «буханки». Представляю, какая сейчас там внутри жара. Следом за ней неторопливо прут по дороге две обыкновенные бурбухайки. Дорога в этом месте делает поворот, поднимаясь вверх на склон, и машины можно хорошо рассмотреть.

– Вторым идет Саид, – говорит Мишка, разглядев первый грузовик. – У него кабина зеленая, а кузов во всяких финтифлюшках разрисованный. Это у него старший сын балуется. Тот еще художник. Но местным нравится.

– А замыкающий кто?

– Этого я не знаю. Но машина знакомая, он тоже через нас частенько катается.

– «Буханка» чья?

– Да черт их знает. Вроде бы, в больнице похожая есть. Ездил тут пару раз их главврач. Вот примерно на такой и катался.

Мишке можно верить. Зрительная память у него великолепная, и мы все не раз в этом убеждались. Если он говорит, что эти машины видел, то так, скорее всего, и есть.

До нас им добираться еще минут десять. Дорога тут узкая, подъем крутой, машины идут медленно. Бывает, что водители сильно перегруженных машин даже пассажиров внизу высаживают, и те топают через блокпост пехом.

Скрипя берцами по песку, подходит старшина. Время смены. Нас заменяет следующая пара дежурных, а мы топаем к кухне. Самое время перекусить. Но пожрать нам сразу не удается: неразговорчивый Михалыч сует нам пустой термос и выразительно кивает головой в сторону источника. Тут он прав. Стоящая под палящим солнцем цистерна с водой хоть и накрыта сверху брезентом, но уже давно нагрелась. А взятая из источника вкусная и холодная вода – это самый лучший десерт, который только можно пожелать на этой жаре. Поэтому мы не спорим, а бодро топаем к источнику, благо идти недалеко. Пользуясь тем, что мы в данный момент не на посту, оставляем около кухни бронежилеты и идем налегке. На такое нарушение взводный смотрит сквозь пальцы. Вот если бы мы еще и автоматы оставили... ворочать бы нам тогда булыжники.

Из-под подошв кед, пощелкивая, сыпятся камешки. Мы срезаем дорогу напрямик, оставляя тропу правее и выше. Термос мы тащим вместе, поэтому идти относительно легко.

Снизу слышен шум двигателя. Пока Мишка наполняет термос водой, подставив его под тонкую струйку, я рассматриваю наш блокпост сверху. У передового поста притормаживает «буханка». Из ее окна высовывается рука, приветственно помахивающая нашему часовому. Вижу, как скользит вверх шлагбаум. Дерево в здешних краях дефицит, поэтому шлагбаум у нас сделан из старой трубы, раскрашенной в черный и белый цвета наподобие жезла гаишника. Газанув мотором, «буханка» неторопливо катится вперед. А шлагбаум постепенно опускается на свое место. Грузовики еще далеко, до них метров четыреста. Идут они медленно, видимо, здорово загружены.

– Давай, чего ты там застрял? – недовольно ворчит Мишка. – Пошли уже.

Подхватываю рукой термос и мы медленно спускаемся вниз.

Бу-бух!

Очумевшими глазами мы смотрим на то, как над центральным строением блокпоста поднимается черное облако.

Э-м-м... что это было? Случайный разрыв?

Чего?

Снова грохочет взрыв, подкрепленный на этот раз автоматными очередями. С нашей позиции видно, как из задних дверей «буханки», роняя на дорогу какие-то ящики, выскакивают несколько человек с оружием.

Духи!

Тут никаких сомнений нет, да и быть не может. Никто другой на нас просто не нападёт. Стало быть, первый разрыв – тоже дело их рук.

В пулеметное гнездо на входе тоже летят гранаты, татакает автомат. Всё! Крандец ребятам...

А «буханка» продолжает катиться вперёд. Вместо выбитого лобового стекла, в окне, справа от водителя торчит пулемёт. Цель его ясна – пулемётное гнездо на выезде.

– Ах вы с-с-с... – заходится Мишка.

С грохотом катится вниз термос, расплескивая по пути воду.

Мишка длинными прыжками несётся вперед, к дороге, на ходу сдергивая с плеча автомат.

Наверное, каждому когда-то приходилось видеть сны, в которых он либо догонял кого-нибудь, либо, наоборот – сматывался. И ноги при этом ступали отвратительно медленно, словно приклеенные к полу. Вот и сейчас, несмотря на то, что мы оба спешим изо всех сил, полное впечатление, что еле-еле ползём. Спасает только то, что с дороги нас почти не видно – закрывает стена центрального строения и брезентовый полог столовой.

«Буханка» уже прошла почти полпути, когда Мишка, наконец, добрался до того места, откуда он мог вести по ней уверенную стрельбу. Замечание нелишнее, ибо у него и у меня с собой всего по одному магазину. А где остальные? Да там же... где и бронежилеты... Стало быть, стрелять надо точно.

– Справа блок обходи! – орет мне мой товарищ.

Да не лопух я, понимаю всё.

Уже заворачивая за угол, я вижу, как он останавливается и вскидывает к плечу оружие.

На первом посту снова что-то грохает, и поэтому выстрелы Мишки почти не слышны. Но результат попадания я вижу даже отсюда. В «буханке» внезапно разлетаются в брызги стекла, и она резко виляет в сторону – водителю копец!

«Вломили!»

С этой радостной мыслью я заворачиваю за угол... и весь мой энтузиазм разом иссякает.

На дороге стоят четверо духов. Слава богу, сейчас они стоят ко мне спиной! На взрыв бошки повернули! Хреновая вещь – любопытство!

Первого из них я снял с ходу – очередь вошла ему в бок, и душман ничком рухнул на землю. Начавший поворачиваться на выстрелы второй, схлопотал свою пулю и скорчился на земле рядом с товарищем.

Оставшиеся моджахеды, как зайцы, сиганули по сторонам. Причём тот, что был от меня дальше всех, оказался ленивым зайцем. Или ему просто не повезло? Трудно сказать... А вот четвертый, решив не искушать судьбу, рванул по дороге назад, навстречу грузовикам. В принципе, его тоже можно было бы завалить, но... у меня и так оставался едва ли десяток патронов. И черт его знает, сколько в подъезжающих грузовиках ещё сидит товарищей этого деятеля?

Что делать?

И куды бечь?

В столовку за бронником и магазинами? То есть – за духом следом? Стрелять по мне, в таком разе, не станут – могут и его завалить случаем. Хотя... пожалуй что и станут. Это у нас считается, что каждый боец ценен... во всяком случае – так говорят. А вот у них – не так. Пал во имя... хрен его знает, чего. Но комплексовать по этому поводу никто не будет. Резюме – будут стрелять.

Раз так, поворачиваю назад и оббегаю центральное строение со стороны дороги. По пути вижу корчащегося в пыли духа. Здрасьте, а он-то откуда взялся? Это уже пятый! Рассуждать некогда и я на ходу всаживаю в него две пули. Готов!

Завернув за угол, подбегаю ко входу. Центральное строение блокпоста соорудили из полуразваленного дома. Видимо, когда-то здесь был кишлак или что-то похожее. Время не пощадило его построек, сжалившись только над этим одиноко стоящим домом. А, может быть, все объяснялось гораздо проще. Вода здесь есть, и не исключено, что проезжающие по дороге люди просто останавливались в этих местах передохнуть. Оттого и поддерживали в более-менее приличном состоянии единственный уцелевший дом. Переоборудовав его в здание блокпоста, саперы натаскали на крышу камней и подняли ее края приблизительно на метр. Так что строение получилось полутораэтажным. Сверху натянули брезент, в крыше пробили дыру и поставили лестницу. А наверху, под брезентом, стоял КПВТ. Вот к нему-то я сейчас и направился. Согласитесь, что данный агрегат в сложившейся ситуации куда более весомый аргумент, чем два автомата.

Влетев в проем, вскидываю автомат – справа обозначается движение.

– Сашка?! Ты, что ли?

Еле успеваю сдержать палец на спусковом крючке.

Михалыч!

Он стоит, привалившись к стене. Рядом с ним замечаю недвижные тела кого-то из ребят. В падающем из дверного проема свете видно, что его поварской передник вымазан в пыли, и на плече расплывается темное пятно. В левой руке прапорщик держит пистолет. Понятно теперь, откуда взялся на дороге пятый дух. В завязавшейся кутерьме его товарищи вполне могли зевнуть негромкий хлопок Макарова. Оттого-то они и тупили на дороге, вертя головами во все стороны.