Глубокий голос с непоколебимой настойчивостью продолжал:
— Отклонения запрещены. Вы приняли меня, Эйр-Форс четыре три девятки?
— Принял, принял, — устало сказал пилот, отступая перед славянской флегматичностью.
Была ночь, когда они пролетели над советским берегом и стали приближаться к космическому комплексу. Под ними проплывали огни городов и сел, но сам Байконур лежал во мраке из-за светомаскировки. Было страшновато смотреть, как самолет опускается все ниже, оставаясь полностью под управлением аэропорта. Одно дело — абстрактно понимать, что радарная и электронная связь не нуждается в свете и прекрасно действуют в полной темноте; совсем другое дело — слышать как замолкает двигатель, как выпускается тормозной парашют — и при этом ничего не видно. Все действия контролируются с земли компьютером, а сама земля при этом совершенно неразличима. Посадочные огни самолета погашены, как и сигнальные огни аэропорта. Ян обнаружил, что сдерживает дыхание.
Они совершили идеальную посадку на все еще невидимый бетон. Лишь когда они остановились в конце полосы, управление вновь перешло к пилоту.
— Черт, чувствуешь себя как паршивый пассажир, — пробормотал тот, опуская на глаза инфракрасные очки-консервы. Появилась машина с сигналом «СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ», и они отправились за нею в чернеющий ангар. Свет вспыхнул не раньше, чем за ними закрылась дверь. Ян, моргая от непривычно яркого освещения, расстегнул ремни. Одетый в такую же, как у него, форму, офицер ждал у подножия трапа.
— Техник Холлидей?
— Да, сэр.
— Возьмите чемодан и следуйте за мной. Через двадцать минут стартует челнок обеспечения. Если поторопимся, успеем. Пошли.
И вновь Ян превратился в пассажира. Ракета на химическом топливе вышла на низкую орбиту сразу за пределами атмосферы. С ней состыковался челнок дальнего следования, и пассажиры, все в военной форе, переправились на него. При нулевой тяжести они чувствовали себя как дома. Ян был счастлив, что уже работал в космосе, иначе неопытность тут же выдала бы его. Уже сидя в креслах, пассажирам пришлось ждать, пока пройдет погрузка; тем временем они имели возможность получить сомнительное удовольствие от русских блюд из концентратов. Еда обладала консистенцией мыла и сильно отдавала рыбой. Затем, прежде, чем воспользоваться туалетом, Ян прочел инструкцию, как это следует делать при свободном падении. На эту тему ходит не меньше страшных историй, чем о санитарных узлах на подводных лодках.
Напряжение быстро сменилось скукой, поскольку ничего другого здесь не оставалось, как смотреть видеозаписи или дремать. К несчастью, космическая колония на Лагранже находилась на максимальном расстоянии от Земли — в двухстах миллионах миль, так что путешествие предстояло долгое. Притворяясь спящим, Ян бессовестно подслушивал своих спутников-космонавтов. Колония служила базой Земных Сил и штаб-квартирой Земному оборонному флоту. Беседа, по большей части, состояла из сплетен и слухов, и он постарался запомнить как можно больше — может пригодиться в качестве легенды.
Разговаривая с соседями, он вскоре обнаружил, что большинство из них резервисты, никогда прежде не служившие в регулярных Космических Силах. Это воодушевляло, поскольку обещало сгладить возможные в будущей его деятельности шероховатости. Но выяснилось, что подобные предосторожности излишни: Сергуд-Смит продумал его будущее с доскональной точностью. Когда, наконец, они опустились на Лагранж-5 и разгрузились, Яну не представилась даже возможность полюбоваться внутренним устройством колонии. На выходе у воздушного шлюза, уже ждал посыльный.
— Техник Холлидей! — кричал он проплывающим мимо людям, — кто из вас техник Холлидей?
Ян помедлил лишь мгновение, потом оттолкнулся и поплыл к этому человек. Личность его до сих пор не раскрыта, и это достижение было заслугой Сергуд-Смита.
— Одевайтесь, Холлидей, а вещи свои оставьте здесь. Они подождут вашего возвращения. Сейчас отправляется наш разведчик, и нам позарез нужен техник. Вы — тот счастливчик, на кого пал выбор. — Он взглянул на распечатку, которую держал в руке. — Командира зовут капитан Лестрап. Корабль Ида Питер Два Пять Шесть. Пошли.
Они воспользовались открытым джакстером со скелетным каркасом и закрепленными на нем шестью креслами. Кроме того, здесь были лишь четыре ручки и панель управления. Но пилот хорошо знал свой экипаж, и очень аккуратно оттолкнул его от воздушного шлюза, выйдя на новую траекторию еще до завершения разворота.
Земной Флот выглядел внушительно. Вокруг колонн длиной в два километра группировались космические корабли дальнего плавания всех размеров, от гигантских транспортников до джакстеров, наподобие того, на котором летели они. Они совершили облет флота по дуге, направляясь к сверкающей игле разведчика. В сравнении с двигателями и запасными топливными баками в корме каюты экипажа на носу выглядели крошечными. Он был ощетинен антеннами и всевозможными поисковыми устройствами. В космосе, за пределами сети станций раннего предупреждения, именно такие корабли служили глазами и ушами флота.
Джакстер подплыл к нему, притормозил и остановился, включив ненадолго боковую дюзу. На носу красовался огромный опознавательный номер ИП-256, как раз над открытой дверцей воздушного шлюза. Ян отстегнул ремень безопасности, всплыл над сиденьем и оттолкнулся в сторону корабля. Он мягко влетел в шлюз, схватился за одну из скоб и, нажав кнопку, помахал на прощание пилоту джакстера. Наружный люк медленно закрылся.
Когда давление в шлюзе стало равным давлению на корабле, внутренний люк автоматически открылся. Ян открыл шлем и поплыл внутрь. Круглая камера, видимо, жилая каюта — была в диаметре не более трех метров. Как выяснил Ян, здесь было около девяти кубических метров жилого пространства. Замечательно. Никаких излишеств для наших славных космических парней.
Из круглого люка в носовой стене комнаты показалась голова и уставилась на Яна сверху вниз. Красное лицо с чуть вытаращенными глазами.
— Ничего себе работенка, а, Тех, — лети себе да любуйся достопримечательностями. — Несомненно, это был капитан Лестрап; с каждым гневным словом в сторону Яна летела струйка слюны. — Ну-ка, снимай скафандр и забирайся сюда.
— Слушаю, сэр, — сказал Ян, подчиняясь инструкциям.
Через два часа после старта Яну уже не нравился капитан. К тому времени, когда он получил разрешение быть свободным, то есть спустя двадцать часов после прибытия на корабль, он его уже ненавидел. Было очень тяжело, поспав всего три часа, оказаться разбуженным и вновь возвратиться в рубку управления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
