— «Все масоны. Чудно!»
— «Не чудно. Печать, адвокатство, актерство, банкирство, — все масоны».
—«Значит, мы дрянь. Не надо искушать вора».
— «Именно мы и дрянь. Они сплочены, мы нет, они стоят друг друга, мы друг друга едим, они имеют семью, — у нас она разлагается, они религиозны, — у нас началось безверие. Кто же виноват? Не клади плохо».
— «Во Франции всего сто тысяч евреев, а французов 40 миллионов, а буржуа-еврей владеют там целой третью недвижимой собственности. И у нас они овладеют. Дайте только им равноправие. У них все деньги, и вся власть будет у них».
— «Так работайте сами, развивайте энергию, составляйте синдикаты, союзы. А то масонство!»
— «Да вы знаете, что муж Жеребцовой, которая участвовала в заговоре против Павла I, был членом в 27 ложах?»
— «А у нее было, может быть, 27 любовников, в том числе английский посол»…
* * *
…Мы все критикуем. Раскритиковали все, и ничего не осталось, Это — анархия. А хорошее русское, литература, искусство, культура, русский язык. Его изучают во всем мире, им станут говорить в недалекой будущем все славяне. Надо творчество. Надо соединение.
…«Это противоречит теории и логике!»
— «А чорт с ними! Подальше от теории и логики. Надо опытным путем идти. Не годилось это, — делай другое, пока не достигнешь успеха».
* * *
…Традиции основываются, как и почва отечества, из праха мертвых.
* * *
…Все вырождается, и короли, и знать.
* * *
…Мои старые идеи, мои старые слова не отвечают больше тому, что около меня действует и говорит. Что мне делать в этом мире? Общество живет автомобилем, механикой, и душа его стала механической.
* * *
В Гааге «белая» дипломатия. Военная слава увеличивает престиж. Франция — разбитая, Германия — победоносная, Франция не двигается в своей торговле и промышленности, Германия процветает, отчасти благодаря престижу победы и развившейся энергии немцев победителей. Военные успехи увеличивают смелость инициативы. То же делается, с Японией. Ее товары проникнут и к нам. Она уже побеждает Америку в торговле, а нам с нею, конечно, нечего и мечтать о конкуренции.
* * *
…Борьба идет не за существование только, но за господство. Это во всем. В жизни, литературе и политике.
* * *
…Как митинг или гольф, так я тотчас простужу горло. Говорю, никто не слышит.
* * *
…Всякая борьба — дело серьезное, она только тогда не безнравственна, когда ведется трагически, как борьба не на живот, а на смерть.
* * *
…Мрачные краски так и бросаются в глаза. Но на всяком шагу видно, что вы любите это время, что вы чувствуете его важность, его величие, точно так же, как злое и злых, и потому вы человек сегодняшнего дня, а не вчерашнего.
* * *
…Скептицизм может быть великодушен и оживляющ, он проповедует действие, а не отчаяние, заставляет подумать даже тех, которые вам не совсем верят.
* * *
…Дети традиций, дети нового духа.
* * *
…У одних нет соц. смысла, другие не думают о том, что законы и политические учреждения — пустые рамки (cadres vides), которые стоят зав раз столько, сколько стоят те личности, которые должны действовать в этих рамках.
19 июля.
Мы не хотим тупого повиновения, но когда дело идет об общих интересах, личность должна подчиняться (война). Проигранное сражение более всего отзывается на рабочих.
* * *
… «Гражданин»: «действ, револьверов в России 250–300 тыс. и 20 милл. патронов».
* * *
— «Террор справа так глубоко пошел, что я получил угрозу, — мне грозили смертью за то, что я требовал отмены смертной казни» (Кузьмин-Караваев).
* * *
Графиня С. А. Толстая говорит: «Я полукровка»; но бабушка ее Исленьева, кажется, дочь какой-то графини.
* * *
«Полукровка». Дворяне тоже делали с бабами и девками полукровок. Аристократичный элемент в крепостное право был распространен, а также в тех местах, где долгое время стояли кавалерийские полки.
* * *
Лев Львович Толстой в своей пьесе выставил своего брата Андрея гитариста. Он разводится со своей женой, рожденной Дитрихс (сестра его за Чертковым) и соблазнил уже несколько женщин. Теперь к нему ушла жена тульского губернатора Арцимовича. Ей 30 лет и шесть человек детей. — «Хоть час, да мой». Звегинцева ее было уговорила, но он как-то ей подвернулся…
20 июля.
Вчера в оперетке у Тумпакова Манасевич говорит, что союз русского народа получил 400 тысяч и револьверы. Казаков действовал по благословению охранного отделения, когда устраивал покушение на Витте.
* * *
В Летнем саду встретил Ельца. Совсем постарел. Насилу его узнал. Прожил год во Франции, около Трувиля и в Париже, лечил свои раны. Рассказывал о своих приключениях, когда его разжаловали, а затем опять пожаловали. Очень интересная картина наших самодержавных порядков. Бранил Алексеева. В самом деле, этот человек, лебезивший с Безобразовым, Абазой, выходит сух из воды. А он и Стеселя оставил, и из соперничества с Куропаткиным наделал множество гадостей. Царь дал ему Георгия, чорт знает за что.
* * *
На днях в Озерках арестовали 15 человек, очень важных. Сыщик — малорос, едва грамотный, целые сутки просидел на дереве около дачи и оттуда наблюдал за тем, что делалось на даче. Их накрыли, когда они сходились на заседание. Были два солдата, студент, который стал стрелять, когда входила полиция, и тем выдал всю компанию. Он не попал ни в кого.
23 июля.
Думал о третьем акте. Вчера переделывал первый. Ничего не выходит. Переделка для театральной школы вычислена в 8 тысяч. Платить не хотят. Далматов хочет в инспекторы Плещеева. Начнется домашняя история, а потом публичный дом. У нас все так. Принимав будут по знакомству, по протекции, по пакости, а не по талантам которые обыкновенно скромны в первое время и льнут нахально.
* * *
В государственном архиве начальник обыкновенно списывает интересные документы, проводит их в печать, точно это собственность. Министр в министерстве — помещик.
* * *
Вечером вернулся в Петербург. Был В. И. Ковалевский. Долго говорили о Витте, о современном положении вещей, о Менделееве Менделеев хотел очистить путь к северному полюсу, говорил, что он изучил все пути, но два остались неисследованными. Он так верил, что обязывался взять с собою всю семью. Вел. кн. Александр Михайлович отрицал. Написал письмо государю. Оно было передано опять Александр Михайловичу, который сказал — «Довольно нам опытов Макарова». Менделеева получила пенсию в 5000 руб. Министр финансов сказал — «Больше не дам». Ковалевский стал хлопотать. Набавили тысячу. Пятую устроил П. А. Столыпин, сказал Ковалевскому, чтобы Менделеева написала письмо государю, а он его доложит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
