— Я напишу Брайану, чтобы он срочно вернулся домой, — я тихо говорю, потянувшись за телефоном, который находится у меня в левом кармане, и отправляю ему ранее озвученное сообщение.
Брайан сообщает, что приедет домой через пятнадцать минут, поэтому всё это время мы сидим в полной тишине в прихожей. Не знаю о чём задумались они, но я отчаянно пытаюсь представить своего братца в роли отца. Но ничего путного из этого не выходит. Безусловно, он всегда любил детей, но совершенно другой вопрос — хватит ли ему ума и сил вырастить своего. Его любовь к вечеринкам, безответственным поступкам и свободе может стать проблемой, когда ребёнок появится на свет. Не хочется думать, что он сломается или, что ещё хуже, сдастся и сбежит. Как же мне хочется верить, что их любви хватит, чтобы пройти через это отнюдь не простое испытание. Но почему же я так боюсь, что может произойти обратная ситуация? Надеюсь, что это лишь мои беспочвенные опасения.
— Что тут?.. — в недоумении спрашивает только что зашедший в квартиру Брайан, но стоит ему увидеть заплаканную Бонни, которая сидит в углу комнаты, как он тут же умолкает. Он пустым взглядом смотрит на неё, а я понимаю, что их стоит оставить наедине. Но скрыться в соседней комнате будет недостаточно, поэтому я подбиваю Лиззи и Дженнифер к тому, чтобы они вместе со мной покинули стены дома. Они соглашаются, но прежде чем уйти, я отвожу Бонни в сторону и даю ей лишь один совет.
— Прежде чем рассказывать ему о беременности, помирись с ним. Уверенна, тебе самой не захочется, чтобы он был с тобой только из-за ребёнка.
— Да, я знаю, — утирая щёки, шепчет она. И я уже намереваюсь уйти, как вдруг она тихо мне шепчет: — Ты… ты теперь меня ненавидишь? — она спрашивает, а я удивлённо хлопаю глазами. С чего вдруг у неё такие мысли?
— Не говори глупости, — я только и говорю, после чего крепко обнимаю её, ведь ещё немного и она вновь расплачется. Но, к сожалению, мои действия именно к этому и приводят, почему мне приходится на протяжении долгих минут подбадривать и успокаивать её. В конце концов она берёт себя в руки, ибо её ожидает серьёзный разговор с Брайаном, который чем быстрее начнётся, тем скорее разрешится. Напоследок пожелав её удачи, я покидаю квартиру с Лиззи и Дженнифер, которые продолжают хранить молчание.
— Ты была очень грубой, Нила, — в конце концов говорит Лиззи, когда она вместе с одной неприятной мне личностью благородна составляет мне этим вечером компанию. Как-никак, мне придётся гулять по Лондону до тех пор, пока те двое не помирятся.
— Поверь, если б я была очень грубой, то Бонни и Брайан были бы сейчас в синяках, — я парирую, сложа руки на груди, ибо на улице довольно-таки прохладно, несмотря на то что сейчас начало августа.
— Чем займёмся? По всей видимости, у нас вся ночь впереди, — спрашивает Дженнифер, а я пожимаю плечами.
— Я выгляжу как бомж в этой пижаме, поэтому есть не так много мест, куда нас пустят, — я отвечаю, осматривая себя, ведь я даже и не думала о своём внешнем виде, когда покидала квартиру.
— Ты всегда выглядишь как бомж, Нила, — ухмыляется брюнетка, почему я устремляю в её сторону презрительный взгляд.
— Напомни мне, пожалуйста, какого хера ты тут делаешь, Дженнифер? — я в меру грублю ей, ибо у меня нет совершенно никакого желания устраивать словесный бой с ней.
— Бонни моя подруга, — она отвечает, а я ухмыляюсь, не веря ни единому её слову.
— И где же были твои дружеские чувства, когда ты выцарапала надпись «БОННИ ШЛЮХА» на стене сарая, а после издевалась на ней весь двенадцатый класс? — я с звенящим в голосе осуждением у неё спрашиваю.
— Не я её там написала! — она возражает, уверенно глядя мне в глаза. — И я уже извинилась перед ней за травлю, а она меня простила.
— У Бонни есть привычка прощать кого не попадя, потому не…
— Хватит! — грозно прерывает нас Лиззи. — Все совершали ошибки и глупости в прошлом. Как ты знаешь, я тоже не святая, Нила, но меня ты ведь не поливаешь грязью за сделанное. Так что давайте не будем грызть друг другу глотки за давно прошедшее.
В ответ я и Дженнифер молчим. Но не потому, что мы не согласны со словами Лиззи, а потому что мы не хотим в слух с ней соглашаться. Благо она, верно интерпретировав наше молчание, одобрительно кивает и предлагает в первую очередь разобраться с моим внешним видом, дабы нас впустили в ресторан, в котором мы решаем провести остаток дня. Отыскать открытый бутик одежды в центре Лондона оказывается совсем несложным заданием, потому, особо не перебирая наряды, я беру простые брюки и рубашку. Но прежде чем я успеваю сделать хотя бы шаг в сторону примерочной, меня останавливает голос Дженнифер.
— Предлагаю немного сменить наши планы, — она заговорчески говорит и, держа в руках три феноменально откровенных платья, начинает многозначительно играть бровями.
— А почему бы и нет? — Лиззи мгновенно соглашается, после чего на меня устремляются две пары просящих моего согласия глаз. Я же поджимаю губы, ибо вечер в компании алкоголя и этих двух бестий ни к чему хорошему не приведёт. Но почувствовав, наверное, впервые в жизни неистовое желание залить горе крепким алкоголем, я соглашаюсь.
На часах не больше десяти, когда мы, разодетые до неприличия вульгарно, подходим к дверям клуба. Поскольку нам нет двадцати одного, вход в ночной клуб становится непростым заданием. Но яркий макияж и пара сотен долларов решают проблему довольно-таки быстро. Торопливо затолкав нас с Лиззи в клуб, воодушевленная Дженнифер сразу просит нас, чтобы мы проследили за тем, чтобы она не встретила утро следующего дня в постели с незнакомцем. Поскольку я также не желаю подобного пробуждения, я решаю всё же воздержаться от алкоголя. Но стоит об этом услышать Лиззи, которая честно признаётся, что была бы не прочь приятно провести эту ночь с незнакомцем, ведь у неё не было парня уже больше года, как она предлагает решить и эту проблему с помощью денег. Подойдя к барной стойке, нас сразу с учтивой улыбкой встречает молодой бармен, которому уготовано этой ночью стать нашим телохранителем. И вновь Дженнифер подаёт голос.
— Здесь пятьсот долларов за неё, — она указывает на меня, — и пятьсот долларов за меня. Ваша задача нам наливать и следить, чтобы мы нечаянно не уехали с каким-то парнем под руку в неизвестность.
— А третья? — он, немного опешивши от просьбы брюнетки, спрашивает, но деньги всё же берёт.
— Она приехала сюда наконец потрахаться. Так что всё ок, — она смеётся, за что получает укоризненный взгляд и толчок локтём от Лиззи.
Поскольку за моё благополучие отвечает бармен, внешний вид и манеры которого располагают к себе, я без каких-либо опасений беру в руку первую стопку, которая до краёв заполнена сапфирового цвета жидкостью, и выпиваю её залпом. Но не успеваю я опустить обратно на барный стол стопку, как я получаю сообщение от Бонни, в котором она, к моему облегчению, пишет о своём примирение с Брайаном, а также о скромной просьбе дать им время побыть вдвоём до завтрашнего дня. Я лишь ухмыляюсь с их просьбы и пишу, что останусь в отеле, после чего откладываю телефон в сторону. Сообщив радостные известия двум девушкам, которые сопровождают их радостными возгласами и решением выпить и за это, следом я опрокидываю в себе ещё одну стопку с на сей раз прозрачной обжигающей внутренности жидкостью.
Первая половина ночи уходит на десятки выпитых стопок алкоголя и на безуспешные поиски ночного кавалера Лиззи. Но в конце концов пить нам становится в данный момент времени невмоготу, потому мы переходим на воду и соки. Но вдруг Лиззи совершенно случайно сталкивается по пути из уборной с парнем приятной наружности и, после долгих бесед и пары поцелуев, за которыми мы с Дженнифер издалека с любопытством наблюдаем, они вместе покидают ночный клуб. Разумеется, я никогда не поддерживала подобные связи, но осуждать Лиззи я даже и не собираюсь. То, что её взгляды на жизнь не совпадают с моими, не означает, что у меня есть право её нравоучать или же порицать.
