Но Мерри и на следующий день не смогла пойти с Гринделлом на ужин. Мередит и Нони приехали в Венецию днем раньше, чем предполагал Гринделл, поселились в «Даниэлли» и пригласили Мерри поужинать с ними. А еще через день должен был состояться показ «Нерона». Несколько раз Гринделл брался за телефон с намерением позвонить Мередиту Хаусмену и поделиться своим беспокойством по поводу того, что Мерри встречается с Каррерой, но так и не смог.
К тому же вряд ли стоило в такой день тревожить Хаусмена. Он наверняка занят, дает интервью, нервничает перед просмотром. Даже если он согласится выслушать Гринделла, даже если он тоже согласится с его опасениями за Мерри, все равно он сможет что-то сделать только утром следующего дня. Так что лучше подождать. И Гринделл стал ждать.
И правильно сделал. По двум причинам. Во-первых, из-за приглашения на прием к Барбаре Форд во дворец Лепорелли. Приглашение получила Мерри и попросила Фредди ее сопровождать. На что он с радостью согласился. Он знал, что там будет и Мередит Хаусмен.
Прием у Барбары Форд должен был стать одним из центральных событий фестиваля. Ведь своеобразные представления Сисмонди о том, как должен быть организован кинофестиваль (ходили слухи, что он собирался чуть ли не отменить обязательные черные галстуки), вызвали вполне предсказуемую реакцию со стороны венецианского высшего света, который решил, что раз Сисмонди не желает обеспечить им достойную увеселительную программу, то они способны сами устроить себе хорошенькое развлечение. Так возникла идея «антифсстивального» приема во дворце миссис Форд.
Эта вечеринка обещала Гринделлу идеальную возможность для разговора с Мередитом, который — и это была вторая причина — сейчас стал просто необходим. Сопровождая Мерри на просмотр «Нерона», Гринделл отметил про себя, каким взглядом одарила она Карреру, увидев его случайно в вестибюле гостиницы. Каррера был в обществе женщины и вел с ней оживленную и более чем любезную беседу. Женщине было, пожалуй, слегка за сорок: очень элегантная особа, в ослепительном туалете и невероятно хороша собой. Увидев их обоих, Мерри тотчас побледнела. Для нее это был страшный удар. Теперь, понял Гринделл, даже если бы их запланированный ужин все же состоялся и Мерри была бы настроена на откровенный разговор, о Каррере она бы не обмолвилась ни словом.
Гринделл завязал галстук и уже собрался выйти из номера, чтобы отправиться за Мерри, как почувствовал острую боль в желудке. Он вернулся в ванную, выпил таблетку и положил еще три в карман пиджака. Потом пошел к Мерри. Он надеялся, что во время короткой поездки в лодке через лагуну к отелю «Даниэлли», она успеет что-то сказать ему и подтвердит то, что он уже и так прекрасно знал. Но она ничего не сказала и всю дорогу молчала. Он не мог понять: то ли она о чем-то размышляет, то ли просто смотрит на огоньки города. Наконец, она могла просто думать о предстоящей вечеринке во дворце Лепорелли.
Так оно и было, но не совсем так и вряд ли Гринделл мог вообразить, что за мысли ее обуревали. Она думала о Каррере и о проведенном вместе с ним прекрасном вечере. Сначала они пошли в бар «Гарри», где он заказал для нее «Роджер» — коктейль из джина, апельсинового и лимонного сока и мякоти персика. Потом они отправились в ресторан «Граспо де Уа», где роскошно поужинали. После чего он по телефону вызвал своего личного гондольера, который ждал их у моста Риальто, и они поехали кататься по каналам при лунном свете. Каррера был очарователен, остроумен, любезен, но вопреки дурацким предупреждениям Гринделла, вел себя как истинный джентльмен. Более того, своим поведением он не только не подтвердил характеристик, данных ему Гринделлом, но был с ней чересчур галантен и даже не навязывался ей в кавалеры, чем чуточку ее разочаровал. И она ломала себе голову над тем, что же имел в виду Фредди. Каррера был дважды женат. И тем не менее рядом с ним она ни на минуту не теряла ощущения, что находится в обществе настоящего рыцаря. Отчасти он напоминал Фредди — с ним было приятно и весело, но было еще и некое острое возбуждение от его присутствия. К тому же, если бы он был только «голубым», то Гринделл вряд ли бы так беспокоился и суетился. Она думала об этом вечере и в то же время вспоминала, как он стоял в вестибюле гостиницы с той женщиной, и как она тогда оскорбилась и разозлилась.
* * *
Совершенно безотчетно она сразу же подумала об отце — что было, конечно, вполне объяснимо, ведь они этот вечер провели все вместе: она, отец, Нони, — как только снова вспомнила, что рассказал ей Гринделл о смерти Карлотты. Если даже после одного вечера, проведенного с Каррерой, она так была уязвлена, увидев его с другой женщиной в баре, что же тогда говорить о Карлотте, которая после стольких лет брака с отцом застала его с Джослин!
Благодаря этой неожиданной ассоциации она и направлялась вместе с отцом на прием во дворец Лепорелли. Барбара Форд была наследницей крупнейшего металлопроизводителя. Устраиваемый ею прием едва ли соответствовал представлениям Мередита Хаусмена об увеселительных мероприятиях. Но приглашение было получено, и Нони рвалась пойти.
Они долго спорили по этому поводу — правда, вполне сдержанно, потому что присутствовала Мерри. Но именно она положила конец дискуссии, уговорив отца согласиться и предложив отправиться всем вместе. И добавила, что возьмет с собой Фредди Гринделла в качестве сопровождающего. Она сказала об этом только для того, чтобы упомянуть его имя, напомнить отцу о нем и посмотреть, какая будет реакция.
— Гринделл? — переспросил отец. — Почему именно он?
— А почему нет? Он такой обходительный, и мне очень симпатичен. Он рассказывал, что как-то мы играли с ним в крокет в Монтре. Он, кстати, все успокаивал меня, призывая не слишком переживать по поводу той статейки в «Палее», которую написала Джослин Стронг. Он приводил мне примерно те же доводы, что и ты.
Ее уколы были весьма чувствительны. Возможно, немного поразмыслив над тем, что он услышал, Мередит согласился принять приглашение, а может быть, просто решил: ладно, так и быть, я пойду — лишь бы поскорее переменить тему разговора, предоставив возможность Нони взахлеб обсуждать свой вечерний туалет.
И вот она ехала на катере к отелю «Даниэлян», чтобы встретиться там с отцом и — подумать только! — мачехой и провести с ними веселый вечер во «Дворце Лепорелли». Гринделл позвонил из вестибюля в апартаменты Мередита, и, получив приглашение на бокал вина, они поднялись наверх. Мередит по своему обыкновению пил только шампанское, но для гостей и журналистов у него имелся богатый выбор напитков в баре — Нони была виночерпием. Говорили мало.
