внизу.
— Думаешь, вместо наших устройств они поставят свои?
— Полагаю, так и будет. Хотя, с учётом того, что мы имеем дело с военным флотом, а не спецназом или чем-то подобным, могу поспорить, что их штучки не такие хитрые, как мои.
— Что последнее ты слышал через эти свои хитрые штучки?
— Ксименир всё ещё был там, на дирижабле, готовясь к последнему витку церемониальной вечеринки. Это если верить внутренним каналам дирижабля. У меня нет прямого доступа к нему, и о нём не было ничего слышно по крайней мере последние семь дней. У меня имеются — вернее, имелись — следящие устройства внутри дирижабля, но ни одного в каюте самого Ксименира, не считая того, что он нашёл во время нашего визита к нему. Тем не менее, я почти уверен, что он всё ещё там. Почти. Я обнаружил случайную запись, на которой видно, что он носил контейнер на шее на следующий день после нашего посещения, так что — по крайней мере, тогда мы его не спугнули. Помимо прочего, вся планировка дирижабля изменилась, спустя пару дней после нашего отлёта: было создано большое пространство внутри, доставлено много дополнительной техники, включая новые полевые проекторы. И воды… — конструкция должна весить сейчас гораздо больше, чем раньше, хотя, похоже, им удалось сбалансировать её. Всё это не имело бы значения, если бы мы могли как следует разглядеть дирижабль изнутри, но мы не можем. И у нас теперь есть конкуренты — они знают, куда направлено наше внимание, если не знали раньше. Не говоря уже о том, — сказал Бердл, повернувшись к ней, — что с тех пор, как мы улетели, поблизости неожиданно появился какой-то человек.
— Я думала, там постоянно околачиваются разные люди?
— О, в последнее время дирижабль собирал вокруг себя множество людей, желающих, что называется, идти с ним в ногу: аэрокары, вагоны, спецпоезда и прочие транспортные средства, плюс есть те, кто периодически наведывается туда — на день-другой, но был только один человек, не отстававший от него на протяжении всего пути. Все это время за ним наблюдало похожее на насекомое механическое устройство, оставленное мною, и он ни разу не отстал, даже не сбавил темп. Все, что он делал, это менял местоположение, держась на одной линии с разными уровнями дирижабля, по-видимому, чтобы не слишком бросаться в глаза. У него имеется что-то вроде камуфляжа или адаптивной одежды, модулирующей цвет и форму каждый день, но это мало ему помогает, поскольку он довольно таки монотонен, схематичен в своих попытках не выдать себя.
— Тогда это, возможно, не человек.
— Возможно, — согласился Бердл. — Хотя, конечно, в таких случаях никогда не знаешь наверняка — есть очень странные люди. — Он нахмурился, бросив взгляд на экран, на огромный красно-коричневый, отливавший синевой шар, как будто планета была ответственна за это расстройство. — Дело в том, — сказал аватар, — что сейчас он тоже исчез.
* * *
Он проснулся.
Он находился в военном медицинском учреждении на борту корабля связи полкового флота, летящего в пространстве вспомогательного туннеля Поясного Города. В этой части Ксауна был сейчас поздний полдень — на Зис пять минут после полуночи.
Он лежал на кушетке, щурясь и моргая от света потолочных ламп. Он был андроидом, созданным по индивидуальному заказу, проснувшимся после имплантации последней версии сознания своей основы — полковника Агансу, чей разум перевели и пересадили в это новое, неутомимое, сверхэффективное и невредимое тело.
Но для него это не имело никакого значения.
Он знал, что нет смысла беспокоиться о том, что его сознание продублировано, понимая, что был глупцом, когда терзал себя подобными опасениями. Конечно, это был не совсем он. Оригинал по прежнему лежал в недрах Уагрена, собираемый заново, тот, кто всегда будет считать себя "настоящим", но он принимал этот факт бестрепетно: ему достаточно было знать, кто он здесь, в данный момент и в этом теле, а также и то, что ему предстоит работа.
Осознание того, что где-то есть другая версия его самого, слегка успокаивало, словно вокруг него обернули дополнительный слой защиты, но реальной пользы от него было мало.
Экран на гибком манипуляторе повернулся, чтобы осмотреть его. Откуда-то из глубины возникло женское лицо. Взгляд доктора перемещался то в одну, то в другую сторону — по-видимому, она изучала показания. Удостоверившись в чём-то, она произнесла:
— Кто бы ты ни был и чего бы они ни хотели от тебя, ты готов к этому как никогда. Удачи и хорошего сублимирования, брат.
Агансу поднялся с дивана. Экран, казалось, вздрогнул, отодвинувшись к потолку.
— Спасибо, — сказал он.
Он почувствовал, как летательный аппарат идёт на снижение. Подключившись к системам корабля, он понял, что при выходе будет находиться на расстоянии трехсот десяти метров впереди и двухсот двадцати метров сбоку от носа дирижабля. Проверив свою камуфляжную одежду, полковник изменил её на гражданскую и неприметную.
Он помнил дни пробежек и прогулок, подъемов и спусков по ступеням и пандусам в ярком дневном свете и при свете ламп, а также и в полной темноте, когда дирижабль заполнял его обзор со всех сторон, и даже нижние его ярусы были видны через решётки, оплетавших корабль путей. Иногда он наблюдал там фейерверки, световые лучи и голографические изображения, вырывавшиеся наружу, обволакивающие, преследующие дирижабль, особенно ночью, а иногда слышалась только музыка. Однако прожекторы и ходовые огни освещали корабль каждую ночь. Он витал позади и над ними, ощущая запахи пищи, дыма и биопрепаратов.
Он вспомнил ощущение мощи полей и защиты внутри 7*Уагрена, вспомнил разговор с аватаром корабля Культуры, когда подумал, что существо и Вир Коссонт находятся в его власти… и то, как летел потом вниз по шахте лифта, разбитый и кричащий, как подпаленное насекомое, падающее по дымовой трубе. Он вспомнил, как уже после этого лежал обожженный и разобранный на части внутри корабля, а потом его снова начали собирать воедино, давая ему возможность почувствовать, насколько он близок к смерти, так что перспектива забвения в Сублимации стала казаться ему менее ужасающей.
Два набора воспоминаний были сформированы одновременно, но и их наличие ничего не изменило.
Наземный корабль связи имел мало вооружения и мог оснастить его только стандартным оружием, что, впрочем, не имело особого значения в долгосрочной перспективе. В тело андроида было встроено по лазерному карабину в каждое из предплечий — лучи выходили через замаскированное кожей дуло.
Он легко, казалось, слишком легко спрыгнул с опускающейся двери черной машины и, когда она закрылась, развернулась и унеслась, проследовал по широкому поперечному коридору из парящих решетчатых балок и
