Читаем без скачивания Сальватор - Дюма-отец Александр

– Поплыли вправо! – сказал Пьер Эрбель. – Иначе они сумеют преградить нам путь.

– А как же ил? – спросил один из беглецов.

– Мы его уже миновали, – ответил Эрбель.

Они пять минут плыли в полной тишине, принимая правее. В тишине стало слышаться сопение одного из плывущих. Ему явно не хватало дыхания.

– Эй! – сказал Парижанин. – Кто это представляется морской коровой?

– Я устал, – сказал номер третий. – Чувствую, как мне не хватает воздуха.

– Перевернись на спину! – произнес Эрбель. – Я буду тебя буксировать.

Пленник перевернулся и некоторое время отдыхал в этом положении. Но вскоре снова стал грести.

– Что, уже отдохнул? – спросил Парижанин.

– Нет. Но вода такая холодная, что я замерзаю.

– Да уж, – произнес Парижанин. – До тридцати пяти градусов она явно не дотягивает.

– Подожди, – произнес Эрбель, подгребая одной рукой к номеру третьему и протягивая ему другой рукой флягу с ромом.

– Но я не смогу, – сказал тот, – одновременно держаться на плаву и пить.

Парижанин просунул свои руки ему под мышку.

– Давай пей, – сказал он. – Я тебя пока поддержу.

Номер третий схватил фляжку и сделал два или три глотка.

– Ох, – сказал он. – Это спасает мне жизнь.

И протянул фляжку Эрбелю.

– А Парижанину за труды ничего не достанется?

– Пей скорее, – сказал Эрбель. – Мы теряем время.

– Когда человек пьет, время не считается потерянным, – возразил Парижанин.

И сделал два-три глотка горячительного напитка.

– Кто еще хочет? – спросил он, поднимая фляжку над водой.

Остальные два беглеца протянули к фляжке руки, и каждый влил в себя из этого огненного сосуда новые силы.

Фляжку вернули Эрбелю. Тот снова повесил ее на шею.

– А ты что же не пьешь? – спросил Парижанин.

– У меня еще достаточно тепла и сил, – сказал Эрбель. – И я хочу сохранить то, что осталось, для того, кто устанет больше меня.

– О, большой белый пеликан, – сказал Парижанин. – Я восхищаюсь тобой, но следовать твоему примеру не стану.

– Тихо! – сказал номер четвертый. – Я слышу впереди чьи-то голоса.

– Черт побери, они говорят на нижнебретонском наречии! – сказал номер третий.

– Да откуда же взяться бретонцам в портсмутском порту?

– Тихо! – сказал Эрбель. – Давайте подплывем как можно ближе к той черной точке, что находится впереди. Мне кажется, что это шлюп.

Он не ошибся. Голоса раздавались именно оттуда.

– Всем молчать!

Все смолкли и услышали шум весел по воде.

– Нам надо поберечься лодки! – сказал тихо один из беглецов.

– На ней нет света: они не смогут нас увидеть.

Действительно, лодка проплыла в десяти гребках от беглецов, не обнаружив их. Разговор со шлюпом продолжался.

– Смотри в оба, Питкаерн, – произнес чей-то голос. – Через пару часов мы вернемся с деньгами.

– Будьте покойны, – ответил со шлюпа другой голос, принадлежавший, несомненно, Питкаерну. – Все будет в полном порядке!

– Черт меня побери! – сказал номер третий. – Что делают наши соотечественники в портсмутском порту?

– Я тебе скоро все объясню, – ответил Эрбель. – А пока скажу вам, что мы спасены.

– Хорошо бы это случилось поскорее, – сказал номер третий. – А то я так замерз, что уже ничего не чувствую.

– Я тоже, – произнес номер четвертый.

– Успокойтесь, – сказал на это Эрбель. – Оставайтесь здесь, если можете. Никуда не плывите. И предоставьте остальное мне.

И, разрезая волны, как дельфин, он поплыл в направлении шлюпа.

Остальные четверо беглецов подплыли поближе друг к другу и стали всматриваться в темноту и вслушиваться, стараясь понять, что должно было произойти.

Сначала они увидели, как Пьер Эрбель скрылся в непроглядной ночи. Темень была тем более густой, что на них падала тень от шлюпа. Затем они услышали разговор на бретонском наречии. Один из беглецов был родом из Сен-Бриека, а другой из Кемперле. Поэтому они смогли перевести содержание разговора двум своим товарищам. Разговор начал Пьер Эрбель.

– Эй, на лодке, эй, помогите!

Знакомый уже голос ответил:

– Кто это там зовет на помощь?

– Я – ваш товарищ. Соотечественник с Уэльса.

– С Уэльса? Из какого же места?

– С острова Англезей… Эй, скорее! Помогите, а не то я утону!

– Помогите, помогите! Это легко сказать. А что ты делаешь посреди порта?

– Я моряк с английского военного корабля «Корона». Меня несправедливо наказали, и я сбежал.

– И что тебе нужно?

– Передохнуть для того, чтобы доплыть до берега.

– Чего это ради я стану садиться в тюрьму ради человека, которого не знаю? Плыви себе мимо!

– Но ведь я тебе сказал, что тону, у меня нет больше сил плыть!

Было слышно, как голос прервался, поскольку пловца захлестнула волна.

Все это было столь естественно и правдиво, что беглецы подумали, что их товарищ и вправду тонет. Они даже сделали несколько гребков в направлении шлюпа.

Но тут они снова услышали его голос.

– На помощь! – произнес он. – Тону! Ты ведь не дашь утонуть соотечественнику, когда для того, чтобы его спасти, тебе и надо-то всего бросить веревку.

– Подгребай к левому борту!

– О, боже! Это ты что ли, Питкаерн?

– Я, – произнес удивленно матрос. – А ты-то кто?

– Кто я?.. Брось же конец! Я тону! Я иду ко дну! Вер…

Волна снова накрыла пловца с головой.

– Черт возьми! Вот конец, держи!

Послышался нечленораздельный звук тонущего человека, который хочет что-то сказать, но ему мешает попавшая в дыхательные пути вода.

– Ладно! – произнес Питкаерн. – Не отпускай веревку… Тоже мне, моряк! Если бы про это кто-нибудь узнал, для тебя приготовили бы кресло на колесиках, на котором тебя подняли бы на борт.

Но матрос из Уэльса едва успел закончить свою шутку: перемахнув через релинги шлюпа, Эрбель схватил двумя руками своего приятеля Питкаерна, повалил его на палубу и, держа ножу его горла, крикнул по-французски своим товарищам:

– Ко мне, друзья! Поднимайтесь с левого борта. Мы спасены!

Беглецы не заставили просить себя дважды. Гребя из последних сил, они быстро достигли шлюпа и мгновение спустя были уже на палубе.

И там увидели лежащего на спине Питкаерна, которого Эрбель прижимал коленом к палубе, приставив к горлу нож.

– Свяжите этого парня и заткните ему рот, – сказал Пьер Эрбель. – Но только не делайте ему больно.

Затем, обращаясь к Питкаерну:

– Дорогой мой Питкаерн, – продолжил Эрбель. – Прости нас за эту маленькую ложь. Никакие мы не английские дезертиры, а французы, сбежавшие с понтона. Поэтому мы воспользуемся твоим шлюпом и совершим небольшую ходку во Францию. Когда мы прибудем в Сен-Мало или в Сен-Бриек, ты получишь свободу.

– Но как могло случиться, – спросили беглецы, – что экипаж английского шлюпа знает нижнебретонский язык?

– Экипаж английского шлюпа нижнебретонского языка не знает. Это мы умеем говорить на уэльском языке.

– Что-то я ничего не понимаю, – сказал Парижанин.

– Хочешь, чтобы я пояснил более подробно? – спросил Эрбель, осторожно, следует отдать ему должное, затыкая кляпом рот Питкаерну.

– Честно скажу, это доставило бы мне удовольствие.

– Ладно. Тогда я сейчас расскажу тебе то, чему меня научили в коллеже.

– Рассказывай.

– Все дело в том, что проживающие в Уэльсе англичане являются всего-навсего колонией жителей Нижней Бретани, которые веков восемь или девять тому назад покинули Францию и сумели сохранить чистым и нетронутым свой родной язык. Вот поэтому-то уэльсцы говорят на бретонском наречии, а бретонцы могут говорить на языке уэльсцев.

– Ну и умен же ты, брат! – сказал Парижанин. – Слушай, Эрбель, быть тебе адмиралом!

К этому времени Питкаерн был уже надежно связан.

– Теперь, – сказал Пьер Эрбель, – нам надо согреться, высушить одежду, посмотреть, нет ли на этом благословенном шлюпе чего-нибудь перекусить, и быть в готовности выйти из порта на рассвете.