По немецким данным, в воздушном бою был сбит один МиГ-3 и один Ju88. Экипаж бомбардировщика воспользовался парашютами над южной окраиной Ленинграда и вернулся к своим — линия фронта проходила в непосредственной близости от города. Кстати, этот «юнкерс» N 8034, принадлежащий I/KG77, был единственным зафиксированным в отчете генерал-квартирмейстера люфтваффе самолетом, сбитым над Ленинградом 19 сентября. Зенитчики повредили Ju88, принадлежавший III/KG1, при атаке Комендантского аэродрома. Еще одного Ju87 из III/StG2 зажгли, а другого подбили зенитные орудия 169-го зенап при бомбардировке их позиций в районе Путилова (24 км юго-восточнее Шлиссельбурга). Эти потери были незначительными, учитывая объем работы, выполненной в тот день ударными самолетами люфтваффе.
По приказу генерала армии Г.К. Жукова советские войска вели активную оборону, непрерывно контратаковали неприятеля. Значительно улучшились их управляемость, взаимодействие родов войск. Оценивая применение авиации на подступах к Ленинграду, Георгий Константинович 23 сентября отмечал: «При использовании ВВС, как правило, планируется одновременный удар массой самолетов, рассчитанный на внезапность, но короткий срок воздействия на противника позволяет ему быстро привести части в порядок и продолжить боевые действия. Практика показала большую эффективность воздействия ВВС на расчлененные боевые порядки противника при длительной обработке даже небольшим числом самолетов. В этом случае противник прижимается к земле, его активность на длительное время оказывается парализована, а моральное состояние подавлено» [16].
Взлетает И-15бис из 265-го шап ВВС СФ
Советское командование не могло знать, что в немецких штабах уже существовал график переброски авиационных и моторизованных соединений на московское направление. Всего двое-трое суток оставались в распоряжении фон Лееба для достижения решающего успеха. Немецкий генерал-фельдмаршал отмечал в те дни 65-летие. Он никогда не был в фаворе у фюрера. Во время кампании во Франции войска фон Лееба действовали на второстепенном направлении, а после вторжения в Россию его неоднократно критиковали за «неправильное использование» танковых и моторизованных соединений. И вот теперь появилась возможность блестяще завершить военную карьеру! Командующий группой армий «Север» неоднократно обращался с ходатайствами об оттягивании сроков переброски подвижных войск в полосу группы армий «Центр», в чем его поддержали командующий 1-м воздушным флотом генерал А. Келлер (A. Keller) и начальник штаба генерал Х.-Г. фон Вулич (H.-G. von Wuhlisch). Ведь никогда раньше в их распоряжение не передавали столь значительных сил, и после взятия города ни у кого из высшего военного руководства Германии не останется сомнения в их оптимальном, с высокой отдачей использовании. Празднование победы, по мнению генералов люфтваффе, можно будет сопровождать осмотром разгромленных аэродромов, разбитых танков, покореженных орудий большевиков.
Над стрелкой Васильевского острова
Сроки переброски большинства авиационных соединений были скорректированы: с первоначальной даты 23 сентября на 25-е, а затем на 28 сентября. С 23 по 30 сентября включительно части 1-го воздушного флота выполнили около 3500 боевых вылетов. После серии налетов на советскую военно-морскую базу и корабли КБФ немцы вновь перенесли направление удара. Теперь бомбардировщики и пикировщики люфтваффе преимущественно осуществляли вылеты в поддержку войск на ладожском плацдарме. Когда 54-я армии маршала Г.И. Кулика начала наступление на Синявино навстречу войскам Г.К. Жукова, положение немцев резко ухудшилось. Вряд ли им удалось бы долго удерживать позиции и сохранить блокаду Ленинграда, но, несмотря на неоднократные указания Ставки, что промедление смерти подобно, маршал действовал нерешительно. Это позволило неприятелю, понесшему большие потери при штурме, при интенсивной поддержке с воздуха отразить натиск. В журнале боевых действий группы армий «Север» можно прочитать:
«Повсюду советский противник искал слабое место в редкой линии фронта — и повсюду он был отброшен изможденными, изнуренными и истекавшими кровью немецкими солдатами. В конце сентября — начале октября фронт между Ладожским озером и Балтийским морем был в огне. Солдатам приходилось защищать свою жизнь днем и ночью. В те редкие минуты, когда на позиции не катились танки, не обрушивался огневой вал, приходилось браться за лопаты и зарываться глубже во влажную холодную землю. Вокруг Ленинграда возник передний край обороны, который пролегал между каменными многоэтажными домами, покосившимися деревянными хибарами предместий Ленинграда, через парки и замки вокруг Пушкина, через болота, леса, по берегу реки» [17].
Тем временем бомбардировки Ленинграда продолжались. По донесениям германской авиаразведки и агентуры от 25 сентября, прямыми попаданиями бомб были разрушены склады на Балтийском и Витебском вокзалах, железнодорожных мастерских на Московском шоссе, сильно пострадали завод «Красный треугольник» и обувная фабрика «Скороход» (одна из фугасных бомб попала в столовую), разбомблен завод «Красная заря», сгорели запасы угля на 1-й электростанции у Обводного канала. Несмотря на попадание нескольких бомб в Кировский завод, он продолжал выпуск продукции. Завершились неудачей бомбардировки Смольного и здания НКВД на Гороховой, хотя многие близлежащие дома серьезно пострадали [18].
Генералы А. Келлер и В. фон Рихтгофен решили ознаменовать передислокацию на центральное направление 8-го авиакорпуса последним массированным налетом на Ленинград, который стал одним из наиболее мощных. В течение 27 сентября тревога в городе объявлялась трижды: в 8 ч 22 мин, 12 ч 30 мин, 17 ч 21 мин. На этот раз самолеты подлетали к цели с запада по Финскому заливу, а также с юго-востока вдоль русла Невы на высоте 2000–3000 м группами по 10–15 машин. Посты ВНОС зафиксировали пролет в общей сложности 197 самолетов. Из 201 сброшенной фугасной бомбы 102 разорвались в районе Невской заставы. Погибло 28 ленинградцев и свыше 100 получили ранения.
На боевом курсе Не111 из I/KG4
Одновременно группы самолетов блокировали аэродромы истребителей Манушкино, Углово, Левашово и Комендантский (т. е. практически все, занятые нашими истребителями ПВО), не давая им взлетать. Отдельные истребители 7-го иак и 61-й авиабригады ВВС КБФ все же поднялись в воздух и заявили об уничтожении 5 неприятельских машин (немецкие источники подтверждают несколько меньшие потери: два Bf109 из I/JG54 столкнулись в ходе боя с советскими истребителями над Красным Селом и разбились вместе с летчиками, еще, по крайней мере, один Bf109 этой же группы был уничтожен в результате бомбоштурмового удара по аэродрому Сиверская, а один Ju88 из II/KG76 подбили зенитчики 2-го корпуса ПВО, и самолет потерпел аварию на своем аэродроме.) В эти сентябрьские дни воины противовоздушной обороны Ленинграда вели борьбу в крайне трудных условиях. Оказалась частично уничтожена и дезорганизована служба ВНОС. К середине сентября пришлось полностью свернуть 12 из 16 постов юго-западного направления, в Парголово и Петрокрепости их удалось сохранить частично и только в Петергофе (на западе) и Токсово (на севере) посты остались на своих местах. Фактически довоенная организация службы ВНОС перестала существовать — один из крупнейших пунктов ПВО Советского Союза остался без полосы предупреждения. Уцелевшие посты теперь группировались на окраинах Ленинграда, многие размещались на крышах домов. В этой ситуации активные средства противовоздушной обороны своевременно не оповещались о появлении самолетов противника.
Зенитчики у Исаакиевского собора ведут огонь по вражеским самолетам
Приближение неприятеля заставило 10 сентября ликвидировать последнее световое прожекторное поле для действий истребителей, а прожектористов направить на усиление зоны огня зенитной артиллерии. Главным образом из-за погодных условий 2-й корпус ПВО недосчитался более 50 аэростатов. Не только бойцы-вносовцы оказались под обстрелом пушек противника. Немецкие артиллеристы потопили в Финском заливе четыре баржи с постами аэростатов заграждения и зенитными орудиями, а остальные баржи пришлось вывести в Неву, в безопасный район.
«В сентябре 1941 г. … немцы с попутной волной посылали в залив плотики с минами, — вспоминал ветеран воздухоплавания А.И. Бернштейн. — Они рассчитывали на столкновение плотиков с баржами, что неизбежно привело бы к их взрыву. На первых порах этот прием давал положительные результаты, однако позже дозорным удавалось, заметив плотики, расстреливать их с барж» [19].
Выход немецких войск на ближние подступы Ленинграда вынудил «уплотнить» группировку зенитной артиллерии, прежде всего в районе Урицка и Колпина. Недостаточная глубина зоны зенитного огня орудий среднего калибра была неизбежным злом. Этот недостаток частично компенсировался высокой плотностью залпов (в середине сентября она практически не отличалась от аналогичных параметров ПВО Москвы), благодаря расположению батарей на наиболее опасных направлениях с интервалами 2–3 км. Однако слабая огневая подготовка зенитчиков, многие из которых были призваны по мобилизации в первые месяцы войны, низкая тактическая выучка командиров снижали эффективность зенитного огня.
