Читаем без скачивания Тучи над страной Солнца - Рава Лориана

Заря как обычно мыла посуду в столовой, и услышала доносившийся со двора разговор. Звучал голос Картофелины:

-- Ну как ваш внучек, лучше ему?

Другой женский голос ответил:

-- Да потихоньку. Кормим его по прежнему с ложечки, но уже хоть сам ненадолго садиться стал. И книжки просит, чтобы ему давали хоть ненадолго, да мы побаиваемся, чтобы он голову не перетрудил.

Выглянув на мгновение в окно, Заря увидела, что в гости к Картофелине зашла Ракушка. То, что она, похоже, именно целенаправленно сюда направлялась, а не случайно мимо проходила, можно было понять по рукоделию в её руках. В Тавантисуйю женщины, если хотели поболтать друг с другом, старались делать это за работой. Ракушка продолжила:

-- Знаешь, Картофелина, а говорят, что у тебя в столовой некоторые девушки крестились. Правда это?

-- Правда.

-- А по другому они вести себя не стали? Непочтительность к старшим не проявляют?

-- Да нет...

-- Ну может от того, что это девушки... А так многие жалуются -- если юноша принял христианство, то жди беды. Он и дерзким становится, и заносчивым. На свою родню сверху вниз сразу смотрит... Нашу-то семью эта зараза миновала, мой-то ни за что бы никому из наших детей или внуков креститься не позволил бы, но вот у других... Ты знаешь, поскольку моего мужа считают одним из самых мудрых и знающих людей, то многие нередко приходят к нему по этому вопросу за советом, а один уж прямо попросил -- поговори, мол, с моим сыном, раз меня о ни во что не ставит, то уж такого уважаемого старейшину уж точно послушать должен.

-- И что?

-- И ничего. Понимаешь, если кто-то стал христианином, то он уже начинает оценивать других людей в первую очередь с точки зрения, христиане те или нет... И если другой не христианин, то все его заслуги и добродетели в глазах христианина ничего не значат. Так мне сам Ягуар сказал.

-- То есть как это -- ничего не значат?

-- Ну ты понимаешь, он ведь привык, что его уважают. Да и до недавнего времени не было таких, кто бы его оскорбить осмелился. Первым только Эспада решился.... после того как ему отказала Жемчужина.

-- То есть та драка случилась из-за этого?

-- Конечно. Знаешь, дети смешанных кровей, они ведь обычно красивые получаются. Как будто в награду за пережитый позор.... Вот Эспада и приударил за ней. Да только у Жемчужины уже был другой жених, да и не было бы... нам такой родственник как Эспада без надобности. Вот Эспада и устроил скандал, мстя за отказ.

-- Ясно.

-- Кстати, Эспада теперь тоже христианин, и теперь он чувствует себя в полном праве быть наглым и задирать людей. А попробуешь его на место поставить, так он начинает вопить, что его не любят за веру. Хотя и вправду, за что любить эту веру, если мы, согласно их учению, лишь "хворост для костра"!

-- Да ты что! -- ахнула Картофелина.

-- Да, вот так этот юноша и сказал моему мужу. Неважно, мол, что ты в молодости был храбрым воином, и спас нашу родину, неважно мол, что ты всю жизнь честно трудился, неважно, что воспитал множество детей и внуков.... мол, пока ты не покрестишься, да в своей прошедшей жизни не раскаешься, гореть тебе в адском пламени, да и всё! -- Ракушка всхлипнула, -- Да в чём моему мужу каяться-то! Что он в жизни не так сделал?!

-- Не, у меня с моими девушками таких проблем, по счастью, нет, -- ответила Картофелина, -- да и с родным сыном тоже. Крепись, подруга. Крепись, как под пятой у врага крепились. Верю, настигнет христиан гнев Великого Инти. Ему там всё известно, он покарает нечестивцев, -- внешне это выглядело так, будто Картофелина говорит о боге Солнца, но Заря, да видимо и Ракушка, понимали, о ком на самом деле идёт речь.

-- Скорее бы, -- прошептала старушка, -- а то от христиан одни огорчения.

В этот день Инти очередной раз пытался собраться с мыслями, но сегодня это ему плохо удавалось. Пару дней назад пропал Якорь, и поиски не давали никаких результатов. Собирался, мол, купаться и не вернулся. Конечно, с его стороны было очень неосторожно ходить куда бы то ни было в одиночестве, но такой уж у Якоря характер. Инти предлагал ему жить под охраной, но тот заявил, что под стражей и без того уже насиделся. Впрочем, Инти тогда не особенно настаивал, решив, что в нынешних обстоятельствах для Куйна убрать Якоря -- по сути публично расписаться в собственной причастности ко всей этой истории, а Куйн, по рассчётам Инти, слишком осторожен для этого. Или ему уже нечего терять? Понял, что Инти его подозревает, и потому пошёл ва-банк?

Как бы то ни было, тянуть больше было нельзя, нужно было во что бы то ни стало найти способ обезвредить наместника. В Центре планировали установить в Тумбесе "Зеркала", а при наместнике-предателе делать этого было никак нельзя. Малейшее промедление будет стоить много жизней.

Порой Инти хотелось уже просто приказать арестовать наместника, и обыскать подробно его дом. Авось там нашлись бы неопровержимые доказательства его измены, но.... кухарка и без того обыскивала дом в поисках подозрительного, один раз она даже рискнула провести туда под видом своего ухажёра специально подосланного архитектора, но даже он не смог обнаружить тайного подземного хода и сомневался в его существовании. Дело в том, что спальня находилась на втором этаже, а внизу под ним тоже было помещение-подсобка, и никаких следов люка на потолке, найти не удалось. Правда, пол и потолок там с таким рисунком, что щель проглядеть можно, но маловероятно. Так что слишком велик был риск, что доказательств измены Куйна при обыске не обнаружится (много ли дал обыск у тех же монахов?), то негодяй выйдёт сухим из воды, а самому Инти это может стоить должности, ибо в таком случае даже сам Асеро не смог его защитить.

Оставалось слишком много загадок. Какая связь между монахами и покушением? По логике вещей она должна быть, но Инти казалось невероятным, чтобы Андреас был настолько неосмотрителен, чтобы в первый же день самому напрямую ввязаться в убийство. Может, он тогда зря обыском у монахов пренебрёг? Но обыск у миссионеров в первый же день после прибытия с неизбежностью означал дипломатический скандал, из Испании и от Святого Престола пошли бы всякие бумаги на тему "как вы могли даже подумать о наших миссионерах дурное", которые имели бы внутри Тавантисуйю неизвестные последствия, так как скорее всего инкам бы едва ли удалось бы ограничиться словесным извинениями, за такое могли даже самим Инти пожертвовать, сняв его с должности. Лично для себя Инти уже даже не боялся и позора, ни ссылки, но знал, что в нынешних обстоятельствах его отставка может стоить жизни Асеро, а значит, под угрозой может оказаться и само существование Тавантисую. Нет, так рисковать Инти не имел никакого морального права. Нужно действовать аккуратно, но за что можно подцепить Куйна, Инти не мог понять.

Уже давным давно Инти вдоль и поперёк изучил всю информацию о Куйне, которую мог добыть по официальным и неофициальным каналам. Большую часть жизни он был мелким чиновником, ничем особенно не выделяющийся. Никаких особых талантов не показывал, разве что усердие проявлял временами, не столько из преданности делу, сколько из надежды "пробиться". Ему просто повезло. Повезло, что прежний наместник Тумбеса лишился сыновей, и династия, по преданию даже имевшая в своём родословии морских богов, пресеклась. Повезло, что рядом не оказалось людей, способных сработаться со стариком-наместником. У Инти всегда были прохладные отношения с тестем, после смерти его дочери особенно, да и норов у старика был крутой, а с возрастом у него всё более и более выпирала одна до крайности неприятная черта: в случае любой беды ему обязательно был нужен виноватый в непосредственной близости от себя. Конечно, при управлении городским хозяйством упорный поиск виноватых в любой аварии был скорее во благо, но во что это может вылиться, если настоящих виноватых не было по близости, Инти уже мог убедиться на своей шкуре. Особенно это усилилось у старика после смерти его дочери, точнее, после тех событий, которые этому сопутствовали. Внезапная смерть ничем вроде бы особенно не болевшей беременной женщины сама по себе не могла не потрясти, но это было ещё не всё горе, обрушившееся на старика. Отец счёл необходимым снарядить дочь в последний путь по первому разряду, её нарядили в самые лучшие одежды, руки унизали перстнями и браслетами, волосы украсили множеством золотых заколок. Инти это было не совсем по душе, ведь при жизни Морская Волна была скромна в украшениях и нарядах, слишком тесно в её памяти это было связано с унижением и позором. Впрочем, мёртвой ей было уже всё равно, а спорить со стариком-отцом, находившем в похоронных хлопотах хоть какое-то утешение, Инти тогда не хотелось, хотя у него и было смутное предчувствие, что сокровища до добра не доведут.

Увы, предчувствие не обмануло Инти. Из-за сокровищ тогда и в самом деле случилась беда -- вскоре обнаружилось, что могила разграблена, все дорогие наряды и украшения, и даже само тело покойницы исчезли. Это несчастье тогда взбудоражило весь Тумбес -- подобное святотатство в глазах его жителей выглядело едва ли не хуже, чем убийство или изнасилование. Разумеется, грабителей искали, и было установлено, что пропала одна из рыбацких шхун, а также несколько рыбаков сомнительной репутации. Видно, решили бежать за границу и там продать драгоценности. Найти их уже не представлялось возможным. Мерзкая и до крайности неприятная история. "Бедная моя дочь, и в могиле тебя не оставляют в покое, и мёртвой к тебе под юбку лазают!" -- причитал несчастный отец. А потом он разобиделся на Инти за то, что тот просто не мог поймать и покарать злодеев, нанёсших подобное оскорбление чести их рода! "Ты, мол, никогда её не любил!" -- бросил он в сердцах зятю. После этого отношения между тестем и зятем настолько заморозились, что даже нужную по службе информацию Инти с большим трудом из наместника доставал. Именно тогда Куин и стал юпанаки, а потом, после внезапной смерти старика от сердечного приступа, и был избран наместником. Наверное, только серый и неприметный человек, готовый теперь самые несправедливые нападки и оскорбления, и мог ужиться со стариком.