Читаем без скачивания День «Д». 6 июня 1944 г. - Стивен Амброз

Наверху Рич отыскал яблоневый сад у Сен-Лорана, в котором он должен был собрать свой самолет. Без механика дело подвигалось медленно. Время от времени к нему подходили любознательные «джи-айз», любившие покопаться в технике. Но сержант или офицер непременно отгоняли их, и тогда Рич снова оставался наедине со своим «Л-5». Только к ночи ему удалось подготовить корректировщик к полетам.

Ричу повезло. Немецкая артиллерия и минометы обстреливали прежде всего выезды. Во второй половине дня огонь усилился. Адмирал Чарлз Кук и генерал-майор Том Хэнди из военного министерства, наблюдавшие за высадкой с борта «Гардинга», решили поближе познакомиться с тем, как развиваются события. Они перебрались сначала на ДСП, потом на ДССК, которое по коридору, проделанному в заграждениях, доставило их на берег.

«Прибой был завален разрушенными судами и подбитыми танками, грузовиками, — вспоминает адмирал Кук. — На пляжах лежали тела убитых и раненых».

Хзнди направился вправо, Кук — влево. Вокруг взрывались снаряды, забрасывая их песком. То и дело им приходилось падать ничком на землю. Кук получил легкое ранение шрапнелью. Часа через два они встретились и решили вернуться на корабль, потому что, как сказал Кук, «обстрел становился все интенсивнее, жертв — все больше, и для нас самым благоразумным было покинуть берег».

Лейтенант Вине Шлоттербек из 5-й специальной инженерной бригады провел семь часов на ДСТ, которое кружило в море вне досягаемости немецких орудий, ожидая благоприятной возможности подойти к берегу. Как и другие капитаны, шкипер отрубил аэростат заграждения. В небе не было немецких самолетов, а аэростаты указывали противнику на цель для поражения. Шлоттербек все это время сидел на штурмовом трапе, вглядываясь в то, что происходит на пляжах.

«Подводные заграждения были хорошо различимы, — вспоминает лейтенант, — так как прилив еще не поднялся до самой высокой отметки. По берегу словно прошел ураган. Такого скопления разрушенных судов я еще не видел. У прибоя торчали подбитые и полузатонувшие танки. Я насчитал два или три танка, на поддержку которых мы еще как-то могли полагаться».

В 18.30 ДСТ попыталось подойти к берегу: «Мы сразу же наскочили на отмель, и нам пришлось дать задний ход, потому что вокруг было довольно глубоко. Только мы сдвинулись с отмели, как по тому месту, где мы стояли, ударил снаряд». Шкипер отыскал проход между заграждениями и снова направился к прибою: «Но перед нами подорвался большой корабль, груженный боеприпасами. Он полыхал, как грандиозный фейерверк». Наконец шкипер обнаружил подходящий для высадки участок в секторе «Фокс-Ред»: «Мы не успели туда подойти. Нас обогнало ДСП, загородив нам проход через заграждения. Мы снова залетели на мель. На этот раз прочно».

«Наши двигатели работали на предельных оборотах, — продолжает вспоминать Шлоттербек. — Судно готово было развалиться на куски от вибрации. Мы опустили кормовой якорь и стали его выбирать. Но он только рыл песок, а мы не сдвинулись ни на дюйм. Двигатели стучали как бешеные. Но все впустую».

Тем временем ДСП, которое обогнало ДСТ Шлоттербека, опустило рампу, и пехотинцы начали сбегать на берег: «Внезапно прямо среди них взорвался снаряд. Мы этих ребят больше не видели. Потом один снаряд упал впереди судна, другой — в центре, а третий — за кормой».

ДСТ Шлоттербека вызволил нараставший прилив. Офицеры посовещались, что делать: ждать, когда прилив наберет полную силу, или попытаться еще раз подойти к прибою.

«Все были за то, чтобы как можно скорее высадиться на берег, — говорит Шлоттербек. — Никому не хотелось делать это в полной темноте. И около 20.00 мы нашли хорошее место для высадки».

Лейтенант одним из первых сошел на пляж. «Я всегда думал о том, что мне придется столкнуться с жуткими вещами, — рассказывает Шлоттербек. — Хорошо, что я подготовил себя к этому. Увидеть столько убитых, конечно, страшно. Но еще ужаснее было смотреть на то, как раненые пытались найти хоть какую-то возможность попасть на транспортный корабль. Они ходили по берегу и спрашивали об этом почти каждого встречного. Парни с тяжелыми ранениями старались поддержать друг друга. Хотя, конечно, все они должны были находиться на санитарных носилках».

Шлотгербеку пришлось идти чуть ли не по трупам, чтобы добраться до скалы: «Один раз я едва не наступил на еще живого солдата. Я только занес ногу, как он открыл глаза. Я готов был выскочить из самого себя, чтобы обойти его».

Рядовой М. К. Маркие из 115-го полка рассказал о не менее тяжелом случае. На борту ДССПЛС он обменялся ботинками с капралом Терри: «Нам показалось, что по размеру его ботинки больше подходят мне, а мои — ему». Когда они поднимались на скалу, капрал шел впереди и наступил на мину. Маркие видел только, как разорвался ботинок и оголилась ступня. «Обходя Терри, — вспоминает Маркие, — я крикнул ему:

— Пока!

Я до сих пор думаю о том, добрался он до госпиталя или нет».

Навстречу Маркису спускались около дюжины немецких пленных, которых конвоировал «джи-ай»: «Это были первые немцы, которых я видел воочию. Они вовсе не выглядели грозными вояками».

Сверху скатился американский солдат, раненный снайпером. К нему кинулся медик. Снайпер выстрелил и в него, перебив ему руку.

— Эй, — закричал рассерженно врач, — ты не должен стрелять в медиков!

Маркие со своим отделением поднялся на вершину и направился в сторону Сен-Лорана, где в это время шли бои. Как раз в тот момент, когда они прибыли, по деревне ударили корабельные орудия. На Маркиса посыпались камни. Рядом рвались немецкие минометные снаряды. Отделение отошло и окопалось у живых изгородей.

На берегу, несмотря на артобстрел и снайперов, команды подрывников продолжали расчищать проходы в заграждениях. Когда прилив схлынул, они начали взрывать «бельгийские ворота» и пирамидальные противотанковые надолбы. К вечеру были открыты тринадцать коридоров. «Морские пчелы» ликвидировали почти треть заграждений.

Инженерно-саперные войска тем временем готовили для техники выезды. Они взрывали бетонные противотанковые барьеры, обезвреживали мины, заполняли песком и камнем противотанковые рвы, укладывали проволочные сети для прохождения грузовиков и джипов. К 13.00 открылся выезд «Е-1».

Движение началось сразу же. Часа через два возникла новая проблема: техника, поднимавшаяся на плато, не могла пройти дальше в глубь материка из-за того, что дорожный перекресток у Сен-Лорана все еще удерживался немцами. Грузовики, танки, джипы, полугусеничные установки сгрудились бампер к бамперу от берега до плато. В 16.00 саперы проделали обходную дорогу, и движение возобновилось. В 17.00 открылся выезд у Вьервиля («Д-1»), что позволило еще больше разгрузить транспортную «пробку» на пляжах.

На плоскогорье вышли танки, грузовики, джипы. Не хватало только артиллерии. К вечеру высадились отдельные подразделения пяти артиллерийских батальонов, но под огнем противника они потеряли двадцать шесть орудий и почти все оборудование. За исключением одной операции, проведенной 7-м батальоном полевой артиллерии, американская малокалиберная пушка, «царица полевых сражений», не участвовала в боях в день «Д». Две зенитные батареи так и не высадились. Им пришлось ждать дня «Д» плюс один. Было потеряно более пятидесяти танков: одни затонули, другие немцы подбили на берегу.

В день «Д» планировалось доставить на «Омаху» 2400 т различных предметов материально-технического, продовольственного, боевого и другого обеспечения. Дошли до места назначения только 100 т. Большую часть того, что было выгружено, уничтожили немецкие снаряды. Войскам на плато пришлось обходиться тем, что они принесли на своих спинах. Солдатам недоставало прежде всего трех вещей: патронов, пайков и сигарет. Некоторые подразделения ждали их до дня «Д» плюс два. Рейнджеры Пуант-дю-О «затягивали пояса» до 9 июня.

Несмотря на артобстрел, заграждения, свалку на берегу, всю вторую половину дня «Д» подходили десантные суда с танками и войсками. Лейтенант Дин Рокуэлл в час «Ч» уже привел флотилию ДСТ и выгрузил тогда первые танки. В 14.00 он прибыл на «Омаху» с новым грузом. Моряк оказался в не менее опасной ситуации, чем утром: «Мы прошли вдоль берега сотни ярдов в поисках коридора через заграждения. Один раз мы попытались просунуться к берегу, но сразу же наткнулись на мину. От ее взрыва полетел механизм спуска и подъема рампы».

Рокуэлл все-таки вывел судно к прибою, но повреждение рампы не позволяло выгрузить танки и трейлеры. «Но мы могли высадить наших бедных солдат, — говорит моряк. — Они были из медицинской службы. Должен сказать вам, я еще не встречал людей, которые бы так не хотели идти на берег, как эти ребята. И действительно, пляжи были заполнены войсками, которые пытались укрыться от огня противника. Немцы забрасывали их минометными снарядами откуда-то за вершиной скалы. В воздух взлетали тела, тучи песка, грязи и обломков. Все же нам пришлось высадить наших бедных солдат. Нам было их очень, очень жалко. И мы благодарили Бога за то, что мы пошли служить на флот, а не в армию».