Однако другие исследователи толковали загадочный ответ Калиостро как зашифрованное сообщение на языке масонов, адресованное его судьям в надежде, что они признают в нем посвященного члена антиклерикального и антимонархического общества баварских иллюминатов.[1343]
В главе 16 мы упоминали о том, что баварские иллюминаты были очень недолговечным, но громко заявившим о себе тайным братством, занимавшим радикальную антицерковную позицию. Братство иллюминатов было основано в 1776 году Адамом Вейсхауптом, бывшим иезуитом и профессором юриспруденции Ингольштадтского университета. Его официальная структура возникла в 1779 году с помощью барона Клюгге, масона и члена тамплиерского ордена «строгого соблюдения», основанного бароном фон Хундом.[1344]
Одно из замечаний Вейсхаупта свидетельствует о честолюбивых планах иллюминатов о проведении общественных и культурных реформ: «Князья и нации исчезнут с лица земли без насилия, человеческий род станет одной семьей, и мир превратится в обитель разумных людей. Только нравственность может позволить, чтобы эти перемены произошли безболезненно».[1345]
Согласно историку масонства Альберту Дж. Маккею, «внутренней целью» баварских иллюминатов было «достижение высочайшей нравственности и добродетели благодаря взаимопомощи его членов и заложение основ мировой реформы через союз со всеми людьми доброй воли и противодействие распространению нравственного зла».
Иными словами, иллюминаты ставили перед собой амбициозную задачу глобальных реформ, некую разновидность нового мирового порядка, и призывали к уничтожению монархии и объединению под «всеобщей властью разумных людей». В довольно любопытном высказывании Томаса Джефферсона, сделанном по другую сторону Атлантики, имя Вейсхаупта всплывает в связи с идеей воспитания «разумных и добродетельных людей»:
«Поскольку Вейсхаупт жил при тирании деспотического монарха и священнослужителей, он знал, что осторожность необходима даже при распространении сведений о принципах чистой нравственности. Он окутал свои воззрения мистическим ореолом… Если бы Вейсхаупт писал свои сочинения здесь [т. е. в Америке], где нет необходимости держать в тайне наши усилия по воспитанию разумных и добродетельных людей, он не стал бы изобретать секретных механизмов для этой цели».[1346]
Хотя Джефферсон не упоминает слово «рассудок», известно, что его называли «человеком рассудка» и он чтил это качество едва ли не выше всех остальных, о чем ясно свидетельствует другое его знаменитое высказывание: «Теперь только от нас зависит, сможем ли мы наслаждаться миром и вкушать плоды самоуправления, которых так долго было лишено человечество; мы на собственном примере можем доказать, что человеческого рассудка достаточно для того, чтобы позаботиться о людских делах…»[1347]
Действительно, «рассудок» был главной добродетелью для французской и американской революций, а во Франции, как мы помним из главы 1, «культ рассудка» был даже предложен в качестве замены христианства.
Глаз в пирамиде
Тем временем ультрарадикальные баварские иллюминаты, появившиеся в результате странного союза между масонами и иезуитами, стали рассылать своих эмиссаров по всей Европе. Может быть, поэтому Калиостро называл себя «высокопоставленным путешественником». Как и розенкрейцеры до них, баварские иллюминаты вели крайне скрытное существование и предпочитали путешествовать инкогнито, часто под псевдонимами и кодовыми именами. Сам Вейсхаупт взял себе кодовое имя «Спартак». Город Ингольштадт, где располагалась штаб — квартира иллюминатов, получил кодовое название «Элевсий», а сама Бавария называлась «Египтом». Революционность и антиклерикальная направленность иллюминатов вызывали резкое осуждение со стороны церкви, особенно иезуитов, которые в конце концов убедили Карла-Теодора, курфюрста Баварского, объявить их вне закона в Германии в 1784 году.[1348]
Антимасонские группировки часто утверждают, что знаком иллюминатов был «глаз в пирамиде» и что документы, свидетельствующие об этом, были конфискованы курфюрстом Баварским и ныне (по причинам, на которых мы не будем останавливаться) хранятся под замком в Британском музее.[1349] Однако этот символ был широко известен задолго до иллюминатов. К примеру, им пользовались герметисты и каббалисты в XIV–XVIII веках.[1350]
Как бывший иезуитский священник, Вейсхаупт, несомненно, был знаком с сочинениями Атанасиуса Кирхера, с которым мы познакомились в главе 15, — иезуита, увлекавшегося герметизмом и Каббалой, особенно интересовавшегося египетскими обелисками и принимавшим участие в исследовании пирамид Гизы в 1637 году. Кирхер широко пользовался символом «глаза в пирамиде».
К примеру, этот символ можно видеть на обложке его книги Ars Magna Sciendi («Великое искусство знания»),[1351] а также на вершине египетского обелиска, увенчанного «двуглавым орлом Габсбургов», который Кирхер выполнил по особому заказу германского императора Фердинанда III.[1352] Мимоходом заметим, что символы двуглавого орла и «глаза в пирамиде» широко используются Верховным Советом тридцать третьей степени Шотландского Обряда франкмасонства.[1353]
В 1776 году, когда Вейсхаупт основал братство баварских иллюминатов, точно такой же символ «глаза в пирамиде» или «глаза в треугольнике» был предложен в качестве эмблемы для Большой Печати для недавно созданного государства под названием Соединенные Штаты Америки.[1354] Эскиз печати был выполнен Пьером-Эженом Симитьером, швейцарским художником, эмигрировавшим в американские колонии в 1766 году и поселившимся в Филадельфии. Бенджамин Франклин и Томас Джефферсон, подписавшие Декларацию независимости, были членами комитета, учрежденного для разработки новой государственной символики, и копия эскиза печати, выполненная самим Джефферсоном в 1776 году (ныне хранится в архивах библиотеки Конгресса), содержит «глаз в треугольнике».[1355] Впоследствии мы расскажем о том, как в июле 1776 года Франклин отбыл из Америки во Францию в составе делегации Конгресса, направляющейся в Париж, и там был провозглашен героем американской революции в модных салонах и масонских ложах.
Иллюминаты и герцог Орлеанский
Историки этого периода указывают на совпадение во времени двух разных событий: подписание Декларации независимости в Америке в июле 1776 года и основание братства иллюминатов в Германии. Точно неизвестно, существовали ли прямые контакты между Франклином, Джефферсоном и баварскими иллюминатами через каналы французских и немецких масонских лож, но совершенно ясно, что Франклин и Джефферсон знали об организации Вейсхаупта (см. цитату из Джефферсона ранее в этой главе). Пребывание Джефферсона в Париже с 1784 года по сентябрь 1789 года указывает на высокую вероятность его контактов с иллюминатами, как мы убедимся в главе 19.
Принято считать, что баварские иллюминаты попросту прекратили свое существование после гонений 1784 года в Германии,[1356] однако не все убеждены в этом. Некоторые считают, что члены братства иллюминатов внедрились в масонские ложи и спровоцировали политичёские беспорядки в нескольких европейских странах, особенно во Франции, где в 1789 году совершилась революция.
Одной из самых видных сторонниц «теории иллюминатов» была британская писательница и историк Неста Вебстер. Она утверждала, что механизм французской революции был запущен в результате осуществления нескольких тайных заговоров между иллюминатами и французскими масонами.[1357] Вебстер и некоторые другие авторы рассматривают герцога Орлеанского, магистра ложи Великого Востока, как главного злодея и закулисного агитатора парижских революционных толп, особенно той части толпы, которая штурмовала Бастилию 14 июля 1789 года.
Нельзя отрицать, что герцог Орлеанский сыграл жизненно важную роль в революционных событиях, но историки уже давно спорят о том, насколько обширным было его влияние. В масонской ложе La Parfait Union из города Ренна существуют записи, оставляющие мало сомнений в том, что масоны считали его главной движущей силой событий, которые привели к революции:
«Из наших храмов [лож] и от причастных к священной философии [франкмасонству] произошли первые искры священного огня, который, быстро распространяясь с запада на восток и с севера на юг Франции, овладел сердцами граждан… Никто из нас, мои дорогие братья, не может отрицать, что наш магистр, герцог Орлеанский, принял наибольшее участие в той достославной Революции, которая только что началась…»[1358]
