все проблемы искусства, даже самого вульгарного. Быть может, вам будет интересно услышать, как зародилась и как создавалась книга «Потерпевшие кораблекрушение». Как-то раз на борту шхуны «Экватор», неподалеку от островов Джонстона (если кому-нибудь известно, где они находятся), в лунную ночь, когда жизнь — это радость, будущих авторов этой книги развлекали рассказами о продаже судов, потерпевших крушение. Тема эта показалась им интересной, и они отошли в сторону, чтобы обсудить ее возможности.
— Какая была бы путаница, — сказал один, — если бы на борту такого корабля оказалась не та команда! Но каким образом это устроить?
— Нашел! — воскликнул другой. — История капитана имярек.
Дело в том, что незадолго до этого и неподалеку от того места, где мы находились, некий английский шкипер поставил потерпевшим крушение английским морякам примерно те же условия, что и капитан Трент. Когда мы отправились спать, сюжет уже был готов, но, как обычно, нам еще не было ясно, в какую форму он облечется. Надо сказать, что нас уже давно и привлекал и отталкивал современный жанр полицейского романа, когда рассказ начинается чем угодно, но только не началом, и кончается чем угодно, но только не концом. В этом жанре нас привлекала возможность заинтриговать читателя, а также те трудности, которые надо преодолеть, чтобы достичь этой цели. Отталкивала же нас неотъемлемая от него лживость и поверхностность. Потому что читатель, думая только о скрытых уликах, воспринимает жизнь в подобном произведении как сложный, но мертвый механизм, который заслоняет от него реальную действительность. Поэтому книги такого рода увлекательны, но не художественны и напоминают скорее шахматную задачу, а не произведение искусства. Нам казалось, что отчасти это объясняется отсутствием предыстории героев и событий и что, если развивать сюжет постепенно, вводя некоторых действующих лиц заранее, короче говоря, если начать эту книгу как роман нравов, то упомянутый недостаток смягчится и наша тайна станет жизненно правдоподобной. Основой нашей не слишком дорогой ткани мы решили сделать дух нашего века, его стремительность, смешение всех племен и классов в погоне за деньгами, яростную и по своему романтичную борьбу за существование, с вечной сменой профессий и стран, и особенно подробно обрисовать два типа: американского дельца и моряка американского торгового флота. Вот откуда появились отец Додда, и Пинкертон, и Нейрс, и пикники «Дромадер», и работа на железной дороге в Новом Южном Уэльсе (надо сказать, что наша повесть была уже наполовину написана, когда я увидел товарищей Картью, работающих под дождем на опасном участке железной дороги под Южным Клифтоном, и услышал от инженера о «городском щеголе»).
После того, как мы, затратив много времени и сил, придумали такой способ развития сюжета тайн, нам вдруг пришло в голову, что он был уже изобретен до нас: ведь к этому приему прибегал в своих поздних романах Чарльз Диккенс, хотя, конечно, результаты, которых он достигал с его помощью, увы, сильно отличаются от того, чего удалось добиться нам.
Я вижу ваш недоумевающий взгляд. Сколько теоретических рассуждений, скажете вы, ради полицейского романа, и при этом никакого ответа на ваш вопрос. Что поделаешь, некоторым из нас нравится теория. И после такого большого тома практики можно уделить несколько страничек и ей. А вот и ответ на ваш вопрос: мы решили, что ради контраста наш герой-рассказчик должен несколько отличаться от людей, которые его окружают, и не будет простым охотником за долларами. Так Лауден Додд стал скульптором, а наша повесть-путешественница навестила Париж и заглянула в Барбизон. И вот почему, мой дорогой Лоу, этот эпилог адресован вам.
Потому что вы, как никто другой, сумеете понять то, что таится между строк, — вы и еще один наш общий друг. Ведь вам известно, что скрывается здесь за каждой маской; контракт на поставку статуй будет для вас воспоминанием далекого прошлого, и вам не в первый раз придется услышать, какую опасность таит в себе руссильонское вино. Пусть творцами этой книги станут для вас сухие листья Ва-Бро, отзвуки Лавеню и улицы Расина — все воспоминания о нашем общем прошлом.
И, если вам не понравится эта повесть, все-таки я думаю, вам будет приятно вдохнуть воздух нашей юности.
РОМАНТИК УБЕЖДЕННЫЙ, ВДОХНОВЕННЫЙ
Роберт Льюис Стивенсон. Рядом с этим именем в читательской памяти невольно возникает одна книга — роман «Остров сокровищ». А этот роман столь же невольно возбуждает представление о приключениях и романтике.
Стивенсон — основоположник, теоретик и ведущая фигура английского романтизма последней четверти XIX столетия, значительного литературного направления, которое принято называть неоромантизмом в отличие от романтизма первых десятилетий века. Принцип мужественного оптимизма, провозглашенный Стивенсоном в конце 70-х годов, был ведущим в его жизни и литературной программе, и он следовал ему с убежденностью и воодушевлением.
В «Острове сокровищ», в творчестве Стивенсона не одна лишь романтика, к нему сходятся сложнейшие узлы многих литературных проблем на английской почве, и все же романтика явственно выделила его на общем фоне. «Остров сокровищ», принесший его автору мировую славу, классический пример приключенческой литературы. Книга, на первый взгляд простая и легкая, при внимательном прочтении оказывается многоплановой и многозначительной, и авантюрный сюжет в ней, при всей его традиционности — повествование о пиратах, приключениях на море — оригинален.
Юному герою «Острова сокровищ» Джиму Хокинсу приходится самостоятельно ориентироваться в сложной обстановке при неблагоприятных обстоятельствах, проявлять инициативу, идти на риск, напрягать мозг и мускулы, но также делать нравственный выбор, определять жизненную позицию. Им движет мечта, он предается ей с естественной восторженностью, действует, подталкиваемый необходимостью и любознательностью, руководствуется высокими чувствами и здравым соображением. Ему приходится встречать лицом к лицу опасность, глядеть в глаза смерти, прибегать к решительным и крайним мерам. Ему же удается познать радость моральной и практической победы. Джим и его друзья сталкиваются с пиратами, вовсе лишенными романтического ореола, каким они обычно окружены в приключенческих повестях и романах. Это сущие мародеры, воплощение мерзкого негодяйства, злобного и хищного коварства. Джим в их среде — «остров», «Остров сокровищ». И глубинный смысл его приключений — в самом себе обнаружить истинные сокровища.
Стивенсон приемлет и поддерживает романтическую одухотворенность и приподнятость чувств, однако воодушевление и деятельный порыв не склонен изолировать от реальной почвы.
Он не пренебрегает опытом классического реализма, не порывает с великой традицией английской литературы. Конкретным свидетельством этого может служить, в частности, выразительная и многозначительная ссылка на Чарлза Диккенса в эпилоге романа «Потерпевшие кораблекрушение». Рассуждая о жанре «полицейского романа», Стивенсон отмечает, что этот жанр и привлекал его, и отталкивал. «Привлекала возможность заинтриговать читателя, а
