– Как ты, мерзавец, разговариваешь с офицером? – одёрнул часового Генрих. Гестаповцы, курившие в стороне, с любопытством повернули головы.
– Разговариваю, как положено! – дерзко ответил часовой, и глаза его насмешливо блеснули.
– Ах, вот как! Ротенфюрер! – зло окликнул Генрих унтер-офицера, стоявшего среди курильщиков.
Унтер-офицер шагнул вперёд и вытянулся.
– Сию же минуту передайте герру Миллеру, что барон фон Гольдринг просит его немедленно выйти!
Ротенфюрер скрылся за дверью. Не прошло и минуты, как на крыльце появился Миллер. Вид у него был встревоженный.
– Что случилось?
– Именно об этом я и хотел спросить вас! Как могло произойти, что у ваших дверей несут службу не солдаты, а хамы, которые позволяют себе оскорблять офицера?
Глаза Миллера сузились, как у кошки. Он шагнул к солдату и наотмашь ударил его с такой силой, что тот пошатнулся.
– Немедленно сменить этого остолопа и отправить в карцер! Я сам потом поговорю с ним и научу вежливости!
Подхватив Генриха под руку, Миллер повёл его на второй этаж, извиняясь на ходу.
– Отец не напрасно намекнул мне во время нашей дорожной встречи, что он немного поспешил, выразив вам благодарность, – холодно прервал его Генрих. – Если уж в службе СС солдаты начинают забывать о своих обязанностях…
– Барон, ещё раз простите, уверяю вас – это единичный случай! Неужели нашу дружбу, такую искреннюю и проверенную, может испортить один идиот, которого я проучу… – Миллер сжал кулаки, и Генрих понял, что действительно нагнал на него страху.
– Ну, ладно, будем считать инцидент исчерпанным! – снисходительно бросил Генрих.
Они вошли в комнату, служившую Миллеру приёмной. Здесь, кроме Кубиса и гестаповца-фельдфебеля, находился ещё какой-то человек в штатском. По тому, как он свободно держался, Генрих понял, что это не арестованный. Быстрый, пытливый взгляд тотчас же отметил характернейшие особенности лица. Особенно брови – необычайно широкие и густые, они так низко нависали над глазницами, что глаз почти не было видно.
– Проводите его через двор в боковую калитку! – приказал Кубис фельдфебелю и бросился навстречу Генриху.
– Барон, рад вас приветствовать в нашем храме справедливости и возмездия! – воскликнул он своим обычным шутовским тоном.
– Вы обещали молиться обо мне денно и нощно, но, надеюсь, не в этом храме?
– Нет, в этом храме мы служим другие мессы! – цинично рассмеялся Кубис. – И я скорее выступаю в роли демона-искусителя… Но, шутки шутками, а сердце моё замирает от беспокойства. Вы принесли?
– Как и обещал – одну ампулу.
– Грациа, синьоре! – картинно поклонившись, Кубис вышел, а Генрих направился в кабинет Миллера.
– Знаете, Ганс, я вчера долго думал о приказе генерал-фельдмаршала Кессельринга, с которым ознакомился. Боюсь, что работы у вас теперь прибавится, – начал Генрих, опустившись в кресло напротив Миллера.
– Приказ немного развяжет мне руки – отпадает необходимость церемониться с этими животными, именуемыми местным населением. Я уверен, что каждый из них, если не партизан, так помогает партизанам. Вы можете себе представить, на следующий день после нашего приезда сюда обстреляли мою машину и убили шофёра!
– И какие меры вы приняли?
– Для большой операции у нас ещё маловато сил. Но скоро они будут и мы с вами, Генрих, устроим отличную охоту на этих макаронников. А пока главное внимание я сосредоточил на вербовке агентуры среди местного населения.
«Очевидно, густобровый и есть один из агентов», – подумал Генрих.
– Но я просил вас зайти ко мне по совершенно другому делу. Вам ничего не говорил генерал?
– Нет.
– Так я и знал! А обещал мне подумать и посоветоваться с вами. Ему, конечно, безразлично, что я не сплю ночами из-за хлопот, свалившихся на меня!
– И вы хотите использовать меня в качестве снотворного?
– Не смейтесь, Генрих, мне, право, не до шуток. Дело в том, что я, ссылаясь на наши с вами разговоры, поставил перед генералом вопрос о вашем переходе к нам. Мне совершенно необходима ваша помощь!
– Начали разговор с генералом, не спросив меня?
– Я не мог ждать, на меня, кроме обычных моих обязанностей, взвалили ещё одну, и, может быть, самую трудную: внешнюю охрану какого-то очень важного объекта, о котором я абсолютно ничего не знаю.
У Миллера был такой озабоченный вид, что Генрих невольно улыбнулся.
– Уверяю, мне не до смеха. Меня совершенно официально предупреждали, что за объект я отвечаю головой, хотя моя служба несёт лишь внешнюю охрану. Внутренняя охрана положена на особую команду какого-то майора Штенгеля.
– Я не понимаю, чем же я вам могу помочь? Узнать, что это за объект?
– Я хотел поручить охрану завода вам.
Генрих задумался. На переход в службу СС он от «антиквара» распоряжений не получал и принять предложение Миллера не мог. А речь идёт, вероятно, о чём-то крайне важном, если от самого Миллера скрывают, что он должен охранять.
– Так что вы скажете в ответ на моё предложение?
– У меня привычка: прежде чем что-либо решить, хорошенько всё взвесить.
– Но ведь о вашем переходе мы говорили давно, и у вас было достаточно времени всё обдумать.
– Тогда разговор был общим, а сейчас у вас совершенно конкретное предложение. Прежде чем принять его, мне необходимо хотя бы бегло ознакомиться с моими будущими обязанностями, поглядеть объект.
– Лишь внешне… – напомнил Миллер.
– Конечно, с тем, что вы можете показать. Я взвешу все за и против и только после этого дам ответ. Ведь мне тоже не хочется рисковать головой.
– Тогда давайте сегодня же осмотрим этот проклятый объект.
– Он далеко?
– Километрах в трех от городка.
Объект, так беспокоивший начальника службы СС, был расположен в долине, возле плотины, почти рядом с Кастель ла Фонте. Но к нему вела очень извилистая дорога, и это создавало впечатление дальности расстояния. Ехать пришлось действительно километра три.
Узенькая асфальтированная дорога змеёй извивалась среди скал, ныряла в пропасти, вновь карабкалась вверх и вдруг, неожиданно сделав полукруг, обрывалась у больших стальных ворот, словно врезанных в высокую каменную стену. По обе стороны ворот высились два огромных бетонированных бункера.
Ещё из своего кабинета Миллер позвонил какому-то «племяннику» и сообщил, что он выезжает в сопровождении обер-лейтенанта фон Гольдринга на машине номер такой-то. Как только машина подъехала, из бункера вышел офицер. Тщательно проверив документы Миллера и Генриха, он снова вернулся в бункер. Ворота автоматически открылись и так же автоматически закрылись, когда машина проехала.
