– Он горбат, милая. Вследствие чего имеет очень широкие плечи и длинные руки. То, что я его изъян заметил не сразу, еще объяснимо: ярл выше ростом и сидел лицом ко мне почти всю беседу. Но к Эйнару-то убийца спиной повернулся! Имейся там горб – он сразу бы бросился в глаза, такое ни под каким плащом не спрячешь…
Помолчали. Нэрис удрученно вздохнула:
– Значит, ты просто зря потратил целый день?
– Не торопись с выводами. Во-первых, Арундейлы в любом случае остаются на подозрении: да, я уверен в самом ярле и его сестрице, но о его жене я такого не говорил. А во-вторых, вернулся я все-таки не с пустыми руками.
– Ты про жену Харальда?
– И про нее тоже. Я ведь уже сказал, что Берит была из Арундейлов. Не настолько, как Сольвейг, но все же. Так вот, даже выйдя замуж за старшего сына Длиннобородого, связь с родней она поддерживала. В частности, с Эллидой Арундейл. Та родилась и выросла в Бергене, у нее здесь живут братья и сестры, знакомых полно. С кем-то из них она свела и Берит. Ничего предосудительного тут нет, само собой. Но в результате получилось, что жена Пустоглазого была осведомлена о жизни родственницы и ее ближайшего окружения гораздо лучше, чем могла предположить сама родственница. Эллида знала о том, что Берит в семье конунга не очень любят, знала, как болезненно ревнует жену Харальд, и – самое главное – она лично подыскала невестке конунга кормилицу, когда той пришла пора рожать. Роды, как ты уже знаешь, окончились трагически. Берит умерла, едва успев дать жизнь сыну, да и младенец долго не прожил. Кормилицу, естественно, отправили восвояси за ненадобностью. Она вернулась домой – на окраину Бергена, к собственным детям… А спустя несколько недель умерла. Об этом Эллида Арундейл узнала только осенью. Как и о том, какие слухи гуляют по городу. Я бы предположил, что Арундейлы сами запустили сплетню, да только – увы и ах! – и ярл, и его супруга в тот момент в Бергене отсутствовали.
– Подумаешь! – снисходительно отозвалась Нэрис. – Остров Мэн не так далеко. Ты же сам сказал – у Эллиды здесь полно друзей и родни!..
– Это да, – согласился Ивар. – Но и Берит, и кормилица ее сына умерли летом. Пустоглазый, как большинство норманнов, был в походе. Больше того – вместе с женой. Она действительно его везде сопровождает. Но речь не о них. Не нравятся мне эти слухи!
– Ну, еще бы. Харальд, говорят, очень любил жену.
– Не в том дело, милая, – хмурясь, сказал лорд Мак-Лайон. – Видишь ли, сплетня, что старший сын конунга избавился от супруги, поползла не после ее смерти. А только после смерти кормилицы! Которая ненадолго пережила хозяйку и, съев миску грибной похлебки, отдала богу душу. Мы с Творимиром сразу же от ярла Сигурда наведались к матери покойной и вытрясли из старушки все, что смогли… Тихо, тихо! Я был само сочувствие и предупредительность. Сказал же – слез мне в доме Гюнтера за глаза хватило.
– И что старушка?
– Выложила все, что знала, – отозвался Ивар, – запутав меня еще больше. Сама посуди – слухи о том, что Харальд помог жене покинуть бренный мир, гуляют по городу вовсю. Но толчком для них послужила отчего-то не кончина самой Берит, а смерть посторонней, в сущности, женщины, которая была взята в дом конунга кормилицей будущему наследнику, но не пробыла там и двух недель! Да, это внезапное отравление грибами, которые ела вся семья, пахнет очень нехорошо. Но при чем тут Берит? При чем тут Харальд? И что же это за грибы такие были, избирательно убивающие?
Нэрис озадаченно молчала. Лорд Мак-Лайон опрокинул еще одну чашу и резюмировал:
– В общем, с отравлением надо разбираться. Что-то там есть, печенкой чую… Мать кормилицы я уже предупредил, она тебя завтра ждет.
– Меня?.. – широко распахнула глаза жена. – Ивар, ты шутишь?
– Ни капли. Возьмешь Ульфа да съездишь. Дорогу бойцы госпожи Эллиды покажут, я с ними на завтра пополудни условился. Будут ждать у ворот торговой слободы. Охрана дополнительная никогда не помешает… Плюс своих на месте сменят.
– Кого? – озадаченно переспросила Нэрис, еще не вполне придя в себя от внезапной радости. Новое задание! И не какое-нибудь там, вроде сегодняшнего, а почти что самый настоящий допрос! Как в Тайной службе!..
Ивар, поглядев на сияющее личико супруги, только крякнул. А потом строго хлопнул себя по колену:
– Ну-ка идите сюда, дорогая леди. Вы, я гляжу, уже на мужнины лавры размечтались? Сядьте. И слушайте…
– Слушаю, ваше сиятельство, – с преувеличенной серьезностью кивнула Нэрис, исполняя приказ. И, обвив рукой шею советника, посмотрела ему в лицо смеющимся взглядом. – Ну, не будь букой. Знаю я, о чем ты думаешь: что жена опять куда-нибудь влезет, все дело испортит и сама пропадет, да?
– Я не о том.
– Очень даже о том. – Леди Мак-Лайон примирительно чмокнула мужа в висок. – Не волнуйся. Ведь сегодня же я справилась! В конце концов, мне уже не двадцать и…
– И шустрости у тебя, к сожалению, ничуть не убавилось, – буркнул Ивар, тяжело вздыхая. – Дам-ка я, пожалуй, в помощь Тихоне пару ребят из Эйнаровой дружины. И самого Ульфа пугану, на всякий случай. А ты запомни – поговоришь с кем надо, и назад! Никаких сторонних людей, никаких отвлеченных расспросов. Поняла?
– Поняла.
– Тогда слезай и не дыши мне в ухо. Размеры твоей признательности я уже оценил. Или все-таки не совсем? – Он со смешком обнял супругу за талию.
Нэрис тихонько хихикнула и вновь наклонилась к его лицу:
– Угадал. Отошли куда-нибудь Творимира с Ульфом на полчасика, и мы… Кстати! Кто, кого и где завтра должен сменить?
Лорд Мак-Лайон расхохотался и сгреб взвизгнувшую жену в охапку:
– Кто о чем, а вшивый о бане! Нет уж, дорогая, вас никто за язык не тянул. Так что сначала извольте отблагодарить своего без пяти минут нанимателя!..
За стеной послышались чьи-то громкие, возбужденные голоса. В дверь замолотили кулаками. Расшалившиеся супруги замерли.
– Эх! – тревожно донеслось из сеней. Захрустела солома – это поднялся с лежанки Творимир.
Ивар чертыхнулся себе под нос и, с сожалением коснувшись губами шеи Нэрис, пробормотал:
– Ума не приложу, котенок, как мы с такой жизнью сподобились завести детей? Ульф! Что случилось?
– Неладно там что-то, кажись, – неуверенно отозвался норманн, высовываясь из-за перегородки. – Может, не открывать? Мало ли?
– Эх! – перебил его густой бас воеводы.
Застонал засов, в сенях затопали, загомонили. В комнату ввалился Жила – сам не свой и без плаща. Оценив выражение лица дружинника, лорд быстро спустил супругу с колен и подался вперед:
– Кто?..
– Альвхильд…
Глава 24
В большом доме, вопреки чаяниям, было тихо. Слуги жались по углам, остальные, словно аршин проглотив, сидели вокруг очага, изо всех сил стараясь не встречаться друг с другом глазами. У полога, закрывающего вход на половину конунга, стояли навытяжку пятеро бойцов Ингольфа Рыжего. Из дальнего угла, занавешенного вышитым гобеленом, доносились тихие всхлипы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
