Читаем без скачивания Тонкая красная линия - Джеймс Джонс

Высказавшись подобным образом, он поддернул ремень винтовки, висевшей у него на плече, быстро сходил за остальным своим имуществом, да и был таков. Он без приключений добрался до расположения второй роты, пройдя по мрачному ночному лесу так же спокойно, как до этого пришел сюда, немного там передохнул, занял у солдат водички на дорогу, рассказал им о позорном происшествии с засадой и пошел дальше. Путь теперь уже был не опасным, и на рассвете он добрался до своей батареи, выдвинувшейся к тому времени в район «головы Креветки», чтобы организовать доставку воды и продовольствия боевым подразделениям. Сержант, командир отделения, которому он доложил о прибытии, только вздохнул:

— О, господи! Опять ты. А я уж думал, тебе конец, неугомонному…

Сказав это, он повернулся на другой бок и заснул снова.

— А я совершенно законно и на полном основании мог шлепнуть его на месте, — заявил потом, когда Уитт уже ушел, заместитель командира роты. — Шлепнуть, как собаку, и дело с концом!

— Ну зачем же? Вы и так поступили совершенно правильно, — пробормотал Бэнд. — Он ведь явно был в истеричном состоянии, не отвечал за свои слова. И понять его тоже можно. — Бэнд все еще сидел на корточках, глядя на Белла. Глаза его мигали за стеклами очков в стальной оправе.

— Нет, мне все же следовало шлепнуть его, — возмущенно говорил заместитель Бэнда. — Надо же докатиться до такого! Угрожать своему командиру роты!

— Не горячитесь, пожалуйста, не надо, — снова заговорил Бэнд. — Ведь все же в порядке. — И он снова мигнул несколько раз подряд.

В это время на другом конце их бивака сержант Калн поглядел в упор на сержанта Милли Бека и сказал только одно слово:

— Ну?

Бек лишь плечами передернул:

— Он же командир роты… Пока еще.

Стоявший перед офицерами Белл уже во второй раз рассказывал им, как все произошло.

— По-моему, надо подождать до утра, — наконец выдавил Бэнд. Глаза его все еще беспомощно моргали за стеклами очков.

… Это было довольно печальное зрелище. Двое солдат были убиты выстрелом из пистолета в затылок и валялись, полузасыпанные песком. Казалось, что все высохшее русло реки усеяно мертвыми телами. Еще одного солдата они нашли на берегу, в кустах, — он, как и Гуч, чудом ухитрился выбраться наверх и немного отполз в сторону, не замеченный японцами, да только сил больше не хватило, и он так и умер здесь. Солдаты перетащили их всех на высоту и похоронили вместе с теми двумя, что погибли накануне вечером. Все это она сделали еще утром, едва забрезжил рассвет. Бэнд очень торопил их, чтобы побыстрее отправиться в путь. Все еще обалдело моргая глазами, особенно если ему приходилось к кому-нибудь обращаться, он без конца подгонял их, чтобы идти дальше на Була-Була…

Японцы забрали у убитых американцев все оружие и боеприпасы. К счастью, один из пулеметчиков, убитый на том месте, где стоял Белл перед тем, как броситься бежать в сторону берега, падая, уронил свой пулемет в кусты, и он там так и лежал, не замеченный японцами. Теперь у американцев было на один ручной пулемет меньше, а это похуже, чем потеря двенадцати солдат. Как бы то ни было, но едва солнце, прекрасное и величественное, показалось с той стороны, где был океан, они немедленно снялись с бивака и двинулись вперед. Шел третий день их безостановочного движения. Путь казался теперь немного полегче, они шли по дороге Дин-Дон, не надо было прорубаться сквозь кустарник (если, конечно, не придется идти напрямик через холмы). Когда они уже собирались тронуться, подошла вторая рота, привела с собой еще носильщиков. И вот снова они шагали сквозь джунгли, шли и шли зелеными зарослями.

Продвигаясь вперед, они без боя захватили еще две высоты, оставляя на каждой одно отделение, чтобы оно дождалось идущую следом роту, вторую или первую, — ту, которая была сейчас впереди. Где-то около полудня рота вышла из джунглей прямо на опушку кокосовой рощи, как раз в то самое время, когда третий батальон, действуя правее них, начал своими двумя ротами прямую атаку на Була-Була. Бэнд немедленно перестроил роту в колонну взводов и двинулся в том же направлении.

Конечно, ему следовало дать солдатам хоть немного отдохнуть, все были измотаны до предела и выглядели просто страшно — не люди, а какая-то рвань, они почему-то напоминали насекомых, вроде саранчи, свалившихся с неба на эту несчастную землю. Как это ни странно, но последний их переход через джунгли оказался самым тяжелым, люди лишились не только физических, но и остатков душевных сил. А тут еще эти кокосовые рощи, похожие как две капли воды на те, что служили им недолгим приютом в дни отдыха, там, но ту сторону этого жуткого трехдневного марша, целую вечность назад. Похожие и в то же время какие-то другие. А все потому, что те были своими, а эти находились в руках противника, и территория здесь тоже была вражеской.

Бэнд гнал и гнал роту. Звуки боя, который вел правее их третий батальон, становились все громче. Да они и сами уже попали под огонь — противник обнаружил наступающую роту и повернул на нее часть своих огневых средств. На этот раз у него были и минометы. Усталые, угрюмые солдаты сразу попадали на землю и, стирая с лица грязный пот, смотрели друг на друга широко открытыми глазами, казавшимися почти белыми. Однако Бэнд снова поднял роту, погнал вперед, приказав двигаться небольшими группами, перебежками. Его глазки так и сверкали за стеклами очков каким-то полубезумным блеском — сейчас он уже действительно ничего не соображал, кроме того, что участвует в бою за деревню Була-Була. Минометный огонь противника был не таким уж сильным, разрывы шли с большим разбросом и совсем не походили на действительный заградительный огонь, как было тогда на высоте «Танцующий слон». Судя по всему, силы у японцев были уже на исходе. Тем не менее они еще огрызались, и порой очень зло. В конце концов рота вошла в непосредственный контакт с противником.

Еще утром, когда они встретились на той высоте, Бэнд предупредил командира второй роты капитана Таска, что намерен активно вмешаться в бой. Сейчас он был примерно на полкилометра впереди второй роты, которая еще даже не показалась из джунглей. В свою очередь капитан Таек сказал Бэнду, что он разговаривал с командиром батальона и тот беспокоится о третьей роте, поскольку она не дает о себе знать. Каким-то путем он уже узнал о фиаско, которое потерпела застава на дороге, и о потерях, и это тоже беспокоило Таска. Бэнд слушал все это, глядя на него в упор и медленно моргая, а потом сказал, что все это чепуха и потери не очень серьезные, всего двадцать один человек, если уж быть точным, зато вон каких успехов они добились. Поэтому сейчас он гнал людей вперед с особым остервенением, вспоминая этот разговор, показавшийся ему довольно странным, с каким-то подтекстом. Он отлично знал, что на войне, как, впрочем, и везде, самым главным является конечный результат, и не важно, какой ценой и как он достигнут, лишь бы оказался положительным. Что же касается его роты, то это, бесспорно, отличное подразделение, и он любит ее всей душой, любит страстно, может быть, даже самоотверженно.

Он приказал тем двум отделениям, которые оставил на захваченных ротой холмах, немедленно догонять подразделение, как только они дождутся подхода других. Само собой разумеется, отделения и не подумали выполнять его приказ, прибыв к месту в одной колонне с шедшей сзади второй ротой. Да и куда им было торопиться?

Несмотря на это, рота добилась успеха.

У японцев оборона была построена в Биде двух полукруглых секторов, прикрывавших основные подходы к Була-Була. Сектора располагались в затылок друг другу на расстоянии примерно сто метров, оба имели хороший обзор и состояли из довольно глубоких траншей. Судя по всему, противник был намерен серьезно удерживать здесь свои позиции, дать американцам настоящий бой. Бэнд со своей ротой вышли к левому флангу этого полукруга, тогда как третий батальон наступал справа. Правда, здесь действовала, по сути дела, лишь одна его рота, поскольку две другие в это время были связаны боем с группировкой противника, которая ранее была отсечена от основных сил, окружена и прижата к побережью. Да и эта рота действовала весьма пассивно, не столько наступая, сколько пытаясь сковать японцев, чтобы дождаться подхода своих главных сил. Бэнд, конечно, ничего этого не знал. Он послал вперед второй и третий взводы, усилив их двумя станковыми пулеметами, и приказал попытаться найти брешь в обороне противника. Тем временем он немного отвел назад минометчиков, чтобы им удобнее было вести огонь по японским траншеям. При этом минометчики ухитрились нарваться на какую-то небольшую группу японцев, неизвестно откуда взявшихся у них в тылу. К счастью, все кончилось благополучно.

Минометы вели огонь недолго, поскольку количество боеприпасов у них было очень ограничено. Но и этого оказалось достаточно. Рота сразу почувствовала, как ослабело сопротивление противника, быстро двинулась вперед. Солдаты шли, пристально вглядываясь в заросли высокой травы, проходили мимо пальм, иногда наталкивались на отдельные огневые точки, в основном разделывались с ними, иногда не успевали — и тогда валились на землю, бессильно хватая воздух широко открытым ртом, и умирали. Они не знали, что ослабление сопротивления со стороны японцев явилось результатом успеха роты третьего батальона, наступавшей правее них. Да это их и не волновало.