— А если ее похитят?
— Карточку? Сомнительно. Ею попросту не смогут воспользоваться... Не в банкомат же ее совать! Все-таки для совершения таких сделок тебе будет необходим Виктор — не потому, что это проверка, а потому что через государство проще провести все что угодно, особенно оружие или антиквариат. Так что неведомым похитителям придется похищать в придачу и его, а Виктор вполне большой мальчик!
Стелла хихикнула, представляя себе похищение Виктора вместе с его немаленькой группой сопровождения.
— А если меня захотят убить?
— Ты перечитала детективов. Это немножко не тот уровень взаимоотношений, и ты не богатая тетушка, наследство которой перейдет к предприимчивому племяннику.
— Ну а все-таки?
— Тогда убийцам придется здорово напрячь воображение. Я позаботился, чтобы тебе было очень трудно нанести вред. На данный момент ты самое неуязвимое существо в этом мире после меня. Тебе не страшно никакое оружие — холодное, огнестрельное, в том числе и тяжелые пули с вольфрамовым наконечником. Тебя невозможно отравить, обжечь, заморозить, ударить током. Тебя даже нельзя банально побить — эффект будет тот же, что бить бронзовую статую, — нападающему можно будет только посочувствовать. Тебя нельзя будет даже связать — веревки сгорят, да и просто не завяжутся...
— А если вязать будут роботы и стальной проволокой?
— Сломаются.
— А как в таком случае я застегнула браслет? Он не должен был бы застегнуться. Да и с одеждой как быть — это ж почти мешок, в который меня запихнули.
— Фокус в том, что я наложил на тебя не одно заклинание, а целый комплекс. Я называю это плетением, потому что заклинания тесно связаны друг с другом. Какие-то части — защита от явлений или физических повреждений — действуют постоянно. Для других активатором является твое собственное сознание. Скажем, если ты вдруг по-настоящему подумаешь, что твой браслет может тебе навредить, то он сам расстегнется и упадет. А если ты не ждешь атаки, а сзади к тебе подкрадывается бесшумный ниндзя, то тут активация и не нужна. Заклинание сработает благодаря другим «якорям» — и потенциальной агрессии, и типу движений... Их много. Смотри, я не один день эту защиту разрабатывал. Более того, я строил ее на многовековых знаниях, полученных от очень могущественных волшебников, плюс довольно много добавил от себя и хорошенько отточил. И неоднократно опробовал в различных условиях, поэтому знаю, о чем говорю.
— Просто я не чувствую ничего необычного, поэтому так и реагирую. Мне трудно поверить, что меня нельзя зарезать.
— А ты проверь, — я кивнул на столовый нож.
— Страшно!
— Страшно. — Я кивнул. — Но если ты это проверишь, то в дальнейшем сомневаться не будешь, и жить тебе будет намного спокойнее, а так тебя будут скручивать периодические приступы паранойи.
— А ничего, что это буду делать я сама?
— Ничего, это тоже учтено. Многие ловушки как раз и сделаны так, чтобы в действие их приводила сама жертва. Попробуй! — Я еще раз кивнул на нож.
Стелла немного поколебалась, затем взяла в руку тупой нож и легонько ткнула им в открытую ладонь. Ничего не почувствовав, она ткнула уже сильнее с тем же результатом. Осмелев, она ткнула уже в полную силу — и вновь ничего. Потом мы перепробовали еще парочку ударно-колюще-режущих предметов. Других посетителей ресторана в это время не было, так что она не стеснялась посторонних взглядов. Забраковав классическую теорию «один удар — четыре дырки», Стелла окончательно поверила и озорно улыбнулась.
— Куда бы мне теперь наведаться, с такими способностями?
— Лучше никуда. Если тебе нужно припомнить былые обиды школьным недоброжелателям, скажи об этом Виктору. Но я что-то в этом сомневаюсь.
— Да нет, конечно, я же пошутила! — Стелла чуть-чуть обиделась, но быстро оттаяла.
— Я понимаю. А я — не шутил. Поясняю: ты теперь становишься очень важной персоной. Это ты уже поняла. И на тебя будут копать все, что только можно, начиная от предпочтений в обуви и заканчивая скрупулезным изучением биографии всех твоих одноклассников, друзей и друзей их друзей. В первую очередь на тебя будут искать рычаги давления. Так, чисто на всякий случай. Ты представить себе не можешь, сколько в госаппарате работает человек, которые получают за это большие деньги и которым очень нужно постоянно доказывать, что они необходимы. Так что ты своим существованием обеспечила работой не один десяток дармоедов.
— Ну хоть кому-то я принесла пользу в этой жизни! — машинально отшутилась Стелла, продолжая меня внимательно слушать и постепенно понимая, куда я веду.
— Поэтому смотри — если ты будешь вести себя максимально замкнуто, оборвешь все контакты с внешним миром, то ни к чему хорошему это не приведет, — это только вызовет массу подозрений и, как результат, многократно увеличит попытки влезть в твою жизнь. Притом делать это будут наши союзники, конечно, исключительно из самых благих побуждений. Как всегда. А вот если ты начнешь, как это принято среди ваших власть имущих, пользоваться своим положением — покупать дорогие вещи, квартиры, меха, сводить старые и новые счеты, — то тебя быстро примут за свою. Наберут на тебя небольшую папочку условных прегрешений и успокоятся. Это не нарушит их картины мира. Трудно, знаешь ли, иметь дело с совершенством. Это очень раздражает, а раздраженный человек, особенно если у него есть те или иные возможности, стремится это раздражение убрать, зачастую в прямом смысле слова. А так они будут думать, что могут тебя контролировать, а это для власти — самое главное. Плюс иллюзия того, что с тобой можно в случае чего договориться. Это не менее важно. Так что когда меня тут не будет — можешь пускаться во все тяжкие. Считай, что это задание. Притом делать это лучше через того же Виктора — так не создастся впечатления, что у тебя есть и другие возможности.
— Всю жизнь бы такие задания выполняла... — мечтательно улыбнулась Стелла.
— Не преувеличивай! Тебя слишком хорошо и правильно воспитали, так что тебе будет очень трудно поступить «неправильно» даже в интересах дела. Зато найти сотню отговорок, почему этого не стоит делать именно сегодня, а отложить на какое-нибудь мистическое «потом», у тебя получится моментально.
— Ну есть немного... — Она еще немного подумала и произнесла: — Да, я как-то не представляю даже, с чего начать... Мы никогда много не зарабатывали Наша семья — классическая интеллигенция, все с высшим образованием, красные дипломы МГУ, патенты, изобретения, НИИ, ну и так далее... И маленькая зарплата, которой едва хватало, чтобы нормально жить. Но знаешь, я никогда не мечтала, что придет богатый принц и купит мне все-все на свете. Меня действительно хорошо воспитали, и я очень благодарна родителям за это. Я всегда умела обходиться тем, что есть. Так что я даже не знаю, с чего начать...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
