даже с учетом того, что истец поначалу не требовал возврата, а потребовал лишь тогда, когда опасность миновала, когда отпала необходимость прятать договор от кредиторов. Главное, обман кредиторов не свершился. При таких обстоятельствах дела суд вынес правильное решение».
А судья Миллет очень здраво и четко свел воедино разношерстную практику. И вывел новое правило – см. жирный текст, (изваял бы в граните):
«Невозможно свести к единому знаменателю все прецеденты по обстоятельствам, когда стороне противоправного договора позволено отказаться от договора.
Одно время считалось, что отказ (и возврат переданного) возможен, если договор исполнен не полностью; позже решили: если договор частично исполнен, возврат переданного по договору не возможен – дело Kearley v Thompson [1890]24 QBD 742.
Очевидно, что отказ должен быть заявлен добровольно; если сторона отказалась от договора вынужденно, потому что ее (противоправный) замысел раскрыт, этого недостаточно (возврата нет).
В деле Bigos v Bousted [1951] 1 All ER 92 эту доктрину – быть может, сомнительно – расширили: возврат невозможен, если замысел (противоправный) стал невозможным из-за отказа второй стороны договора выполнить свои обязательства.
Кто хочет решить сложную задачу – определить точные границы этой доктрины, может почитать научные статьи. Я от такой попытки воздержусь. Считаю, чистосердечного раскаяния не требуется.
Считаю, правосудие – не награда за добродетель; право на возврат не должно ограничивать раскаяньем. Добровольный отказ от противоправного договора, потому что в таком договоре отпала нужда, достаточен».
3. Вынудили. Стороны заключили договор. Договор противоречит закону. Одна сторона знала о противоречии – злая сторона. Другая сторона, добросовестная, не знала. Злая сторона ВЫНУДИЛА добросовестную подписать договор. Последствия?
Очень может быть, что по иску добросовестной стороны суд восстановит справедливость. Договор не будет признан ничтожным. Несмотря на протестующие вопли ответчика, суд позволит добросовестной стороне взыскать деньги или вернуть переданное имущество.
Словом, итог «вынужденный договор = действительный договор». Истцу доступны все средства правовой защиты. И тут мы подходим к одному классическому делу, во многом уникальному. Дорогой читатель, добро пожаловать… в Африку.
«Истец, Ранчхуд Кишави Дивани, индийский торговец, живет в г. Кампала, Уганда. Ответчик – собственник многоквартирного дома на улице Дорога Салисбури в г. Кампала. Истец подал иск о взыскании 10 000 шиллингов, которые ответчик получил “используя истца”.
Высший суд Уганды иск удовлетворил. Апелляционный суд Восточной Африки оставил решение в силе. Ответчик подал жалобу в суд Ея Величества (т. е., говоря нашим языком, “надзорная” жалоба, жалоба в третью инстанцию).
Обстоятельства дела просты. Истец прибыл в Кампалу в марте 1953 г. и искал место, где жить. В конце мая истец нашел квартиру на улице Дорога Салсбури, но вынужден был заплатить 10 000 шиллингов премии.
Сейчас истец говорит: премия противоправна, так как противоречит Постановлению об Ограничении арендной платы (далее – Постановление). Требует вернуть премию…Как выяснилось на перекрестном допросе, истец занял деньги у фирмы, где директор – брат истца, и заплатил премию.
Суд первой инстанции установил: в ходе преддоговорных переговоров истец находился в слабой позиции. Истцу было тяжело найти пристанище, и он мог получить жилье, только уплатив 10 000 шиллингов премии, которые занял именно с этой целью.
Истец получил жилье по договору субаренды от 17.09.1953 г. Договор готовили юристы. По договору ответчик на встречное удовлетворение в 10 000 шиллингов премии сдает истцу в субаренду квартиру № 1 на первом этаже для проживания. В квартире три комнаты, одна кухня, ванная и туалет.
Срок действия договора – семь лет и один день, отсчет с 31 мая 1953 г. Арендная плата – 300 шиллингов в месяц, деньги вперед.
Суды учли: на день заключения договора стороны думали, будто договор соответствует закону. Договор заключен сроком более чем на 7 лет, и при таком сроке договора, как думали стороны, можно спокойно требовать и получать премию.
Легко ошибиться, если прочесть только ст. 3, пп. 1 и 2 Постановления:
«(1) Собственник или арендатор жилого дома или здания обязан сдавать в аренду или в субаренду такой жилой дом или здание за плату, не выше обычной.
(2) Лицо, неважно, собственник или нет, которое для сдачи в аренду или субаренду жилого дома или здания просит, требует или получает иную сумму денег, кроме арендной платы, или иную ценную вещь, неважно, просит, требует или получает до сдачи или после, будет считаться виновным в нарушении закона и подвергнуто штрафу не более чем на 10 000 шиллингов или тюремному заключению на срок не более 6 месяцев, или и то и другое вместе.
… Положения данной статьи не ставят вне закона требование об уплате покупной цены или премии при продаже, дарении, уступке права или продлении долгосрочного договора аренды здания, заключенного на срок более семи лет».
Любой, прочитавший последний абзац – и только, – подумает: если квартира сдана на семь лет и один день, можно требовать премию. Прочитавший сделает вывод: понятие “здание” включает “квартира”.
Вывод ошибочен. Если потрудиться и прочесть еще ст. 2 Постановления, где дана “расшифровка” определений, там сказано, “здание” = коммерческая недвижимость. И только. Жилые дома и квартиры к заданиям не относятся. А значит, норма закона о сроке неприменима к данной квартире. Тем более, в договоре указана цель сдачи – “для проживания”.
Стороны ошиблись, потому что юристы не смогли разграничить понятия… Неважно, случайная ошибка или умышленная, факт остается фактом: собственник противоправно получил премию. Вопрос: может ли арендатор вернуть свои деньги? И помним: в Постановлении Уганды, в отличие от английских законов, ничего не сказано о праве на возврат.
…По схожим делам общий принцип сформулировал судья Литтелдейл в деле Hastelow v Jackson (1828): “Буде стороны заключат договор противоправный, и одна сторона дала деньги другой, деньги могут быть возвращены до исполнения договора, но не после”».
Следуя принципу, суды во многих делах
