2011 с интернетом имелся хороший шанс на то, что даже одиннадцатилетняя может иметь, по крайней мере, какое-то представление об этом. Но в 1991?
Я не слышала, чтобы кто-то из одноклассников моего возраста говорил о сексе, но я не знала, чем это вызвано: их искренней невинностью и незнанием, или тем, что в Британии было не принято говорить на щекотливые темы.
Даже дети постарше не слишком много говорили о сексе, а когда всё же говорили, то, как правило, использовали эвфемизмы. Может, дело было в факте наличия повсюду портретов, которые слушали разговоры учеников.
Лучше всего было притвориться, что я не знаю, о чём они говорят, и игнорировать всю эту тему в целом.
— Я едва сталкивалась с ним, — ответила я, пожимая плечами. — Не могу сказать, что много знала о нём, за исключением того, что у него была кошка и он любил изводить других детей.
— Так что, если бы он напал на тебя, что бы ты сделала? — спросил Фаули.
Он выглядел сочувствующим, и в целом моё впечатление о нём было таково, что из двух авроров он относился ко мне с большим сочувствием. Тем не менее, его работой было нахождение виновника, а так как я была де-факто виновна, теперь мне нужно было врать.
— Я бы закричала и позвала на помощь, — солгала я.
Выражение лица Снейпа немного изменилось; это указывало на то, что он знал, что я вру; тем не менее, авроры не заметили этого, так как он стоял за ними, а они пристально смотрели на меня.
— По всем меркам, ты способна убивать, — сказал Миллнер. — Уложила взрослого тролля при помощи ножа, по крайней мере, так говорят.
— Тогда мне помогали, — ответила я. — И я стараюсь быть законопослушной. Если я начну убивать персонал, то кто будет учить меня магии? Нет... я бы просто добилась его увольнения.
Это задело их обоих за живое. Моя угроза ранее, испугала ли она их? Какой политики прямо сейчас придерживалось Министерство? Потеря столь многих авроров затруднила бы избавление от оставшихся; и всё же оставалось возможным, что приспешники Волдеморта в Министерстве давили на хороших авроров. Угрозы увольнения вызывали бы в них беспокойство и нахождение на грани, и, тогда как это сделало бы их более бдительными на короткий срок, в долговременной перспективе такое отношение измотало бы их.
Некоторые из них могли уйти и сами, если правильно приложить давление.
— Есть ли кто-то, способный подтвердить ваше местонахождение? — спросил Фаули.
— С того самого момента, когда на меня напали, замок находился в состоянии повышенной боевой готовности, — ответила я. — Портреты спят посменно, что означает, что они увидели бы, если я покинула покои Слизерина после того, как отправилась в кровать.
В отличие от общежития Гриффиндора, дверь в Слизерин не охранялась портретом, что означало — никто не заметил открывшейся двери, когда Филч вошел.
— Чары Хамелеона, — начал Миллнер.
— Вы считаете, что мисс Эберт освоила чары хамелеона в её возрасте? — спросил Снейп. — И, так как она магглорожденная сирота, у неё не было возможности приобрести мантию-невидимку... а также не было никаких сообщений о пропавших в школе мантиях-невидимках.
— А в школе вообще есть такие мантии? — спросил Миллнер, глядя на него с вызовом.
— Насколько мне известно — нет, — ответил Снейп. — И я бы изъял таковую, если бы обнаружил. Разрешить владеть такими вещами, позволило бы детям нарушить ряд правил, равно как и начать... вести себя неподобающе.
— Мы знаем, что ты неплохой человек, — сказал Фаули. — Но любой может сотворить вещи, о которых потом будет жалеть, под влиянием момента.
— Это правда, — ответила я. — Если только он не продумал и не спланировал всё заранее.
— Так ты говоришь, что планировала убить Филча, — отозвался Миллнер.
Я видела, что он начинает злиться из-за ощущения бессилия.
Настоящие полицейские допросы могли длиться часами. Достаточное утомление подозреваемого заставило бы практически кого угодно признаться в чём угодно. Некоторые признались бы даже в убийстве, лишь бы их отпустили домой.
Их изначальный подход также был не слишком хорош. Им следовало начать с обычных вопросов: о моей жизни, о школе. Это помогло бы им установить базовые параметры того, как я выгляжу, когда говорю правду, чтобы им было с чем сравнивать, когда я начала бы врать.
Хотя выбивание их из равновесия было частью плана. В тот момент, когда они вошли, я могла сказать, что они не настоящие профессионалы. Тот факт, что их отправили расследовать дело пропавшего сквиба, когда исчезали настоящие авроры, означал, что они скорее всего были эквивалентом новичков — патрульных.
Они, вероятно, провели какое-то время, расследуя волшебные аналоги жалоб на шум.
Что-то из моего презрения, должно быть, отразилось на лице, так как губы Снейпа сложились в усмешку. Мои губы также могли последовать его примеру, хотя я и не была уверена, произошло ли это или нет.
— Ты считаешь это забавным? — рявкнул Миллнер. — Человек пропал и, вероятно, погиб, и ты ухмыляешься?
— Мистер Филч был известным пьяницей, — сказала я. — Люди говорили, что иногда от него попахивало. Вы уверены, что он не затерялся просто где-то и не умер под забором? В последний раз, когда я его видела, он выглядел не слишком хорошо.
— Может быть, ты сделала это, чтобы привлечь внимание, — изрёк Миллнер, игнорируя только что сказанное мной. — Ты хотела доказать, что грязнокровка так же хороша, как и любой чистокровный. Люди и правда говорят, что вы не так уж хороши в магии.
Снейп шевельнулся встревоженно, услышав эпитет. Весь этот допрос ставил его в трудное положение; если бы он стал слишком сильно меня защищать, выглядело бы всё так, словно он настроен дружелюбно по отношению к грязнокровке. Это бы подвергло опасности его позицию как шпиона.
Если бы он не смог защитить меня, то это повредило бы его отношениям с Директором, и, возможно, со мной. Использование эпитета было граничным случаем.
— Для этого потребовалось бы, чтобы меня действительно волновало то, что все думают обо мне, — спокойно ответила я. — Чистокровный, грязнокровный...
