Но этой красоте угрожает опасность. В крайних еврейских кругах все чаще раздается призыв – взорвать Золотой Купол и заменить его так называемым Третьим Храмом, где будут «возобновлены» гекатомбы телят и ягнят. Кто поддерживает эту странную идею?
Казалось, иудеи редко задумывались о храме, ставшем анахронизмом еще до его разрушения. Возник новый иудаизм – иудаизм без храма, иудаизм исполнения заповедей, мицвот вместо жертв и приношений. Иудаизм заповедей стал складываться еще в дни Второго храма, и разрушение храма лишь помогло этому движению окончательно отделаться от храмового ритуала и жертвоприношений. Новый иудаизм был экстерриториальным, бесхрамовым, территорию и храм заменили многочисленные заповеди и запреты.
Религиозные ортодоксальные иудеи в черных шляпах и с пейсами, – такие же, как у моего прадеда – населяющие Меа Шеарим и подобные им районы от Бруклина до Парижа, не принимают идеи Третьего храма. “У нас молитвы и учение вместо жертвоприношений” – говорят они. Раввинат запрещает иудеям подыматься на Храмовую гору, и большинство «богобоязненных» (самоназвание) евреев соблюдает этот запрет. Официальная причина – за отсутствием пепла рыжей телицы народ ритуально нечист, и осквернил бы Храмовый двор. Причина более подлинная – Храмовый двор табуирован, чтоб не было искушений.
Либеральные светские евреи, как правило, не интересуются Храмовой горой, как и вообще Нагорьем и местной стариной, связанной с религией. Для «израильтян», потомков поселенцев подмандатной Палестины, совпадение имен нового Израиля и древнего Израиля – совершенно случайно, а существование Храмовой горы в западной просвещенной державе – исторический курьез наподобие пирамид в арабском Египте. Разговоры о храме их возмущают. Более того, это единственная точка, в которой они поддерживают крайних ортодоксов в Меа Шеарим и в раввинате. Если израильский социалист хвалит раввинат – значит, речь идет о Храмовой горе. Одна из причин – оправданный страх перед религиозно-националистическим фанатизмом, который может в любую минуту пробудиться и залить страну. Другая – боязнь любого радикализма, присущая консервативной израильской “умеренной левой”.
К северу от Храмовой горы лежит Мусульманский квартал Старого города, бедный район узких переулков и мамелюкских зданий 14-го века. В нем поселились иудейские религиозные радикалы – группа милленариев, думающая о создании Третьего храма. Под влиянием проповеди каббалиста – сиониста рабби Кука в их среде сложилось убеждение, что стоит принести жертву на Храмовой горе – как придет Мессия. Поэтому эти группы стараются путем магического акта – взрыва Золотого купола и жертвоприношения – привести Избавление и Царство Божие на земли. Один из центров милленариев – ешива “Торат Коаним”, где готовят одежды для первосвященника и обсуждают технические детали службы в храме. Автор книги “Израильтяне” Амос Эйлон называет их “саббатианцами” – потому что они верят, что мы живем в мессианскую эру.
Но, говоря словами Эйнштейна, эта теория безумна, но недостаточно безумна. Милленарии, как и любые другие иудейские религиозные радикалы не смеют оторваться от Галахи, свода запретов и разрешений, от которого в свое время отказались св. апостол Павел и Саббатай Цеви. Национализм и шовинизм, ненависть к другим народам осталась доминантой милленариев. Они не предлагают выхода из религиозного кризиса иудаизма, самой острой опасности еврейского Израиля да и всего еврейского народа.
В начале 20-го века в национально-религиозных кругах возникло движение, искавшее религиозное выражение своим чаяниям. Его центры – ешива “Мерказ га-рав” в Иерусалиме, кибуц Кфар Эцион и поселок Офра – новые еврейские поселения в Нагорье. С этим движением связан “Гуш Эмуним”, союз религиозной националистической молодежи из высших слоев израильского общества, Национально-религиозная партия и движение “Бней Акива”. Их религиозный поиск тоже был мало успешным и практически завершился ничем – они пришли к крайнему шовинизму и религиозной ортодоксии. У них не хватило дерзости в религиозной сфере. Вместо того, чтобы пойти по стопам реформаторов – Моисея, Иисуса, Мухаммада, Саббатая, Лютера, они пошли по пути Савонаролы, вместо реформы избрали ортодоксию, вместо ангиномичности – номичность.
Они не смогли понять, почему все успешные реформаторы иудаизма пытались в первую очередь поразить Галаху, разрушить ее, оторваться от нее. Вместо этого они пытались – и пытаются – интерпретировать Галаху и действовать в ее рамках. Как червяк, ползущий по кривому суку, не ощущает кривизны сука, так и “возрожденцы” – религиозные сионисты не заметили, что нельзя добиться возрождения религии, не оторвавшись от кривого сука Галахи. Вместо религиозного поиска они нашли для себя бастардизированную смесь национализма и ортодоксии.
Неудачей религиозной реформы Эхнатона Тойнби доказывает мертворожденность возрожденного Египетского государства. Неудача религиозной реформы сионизма может служить подтверждением тому, что и еврейству не удалось выйти из своего фоссилизированного, окаменелого состояния, в котором оно оказалось века назад. Мумии и фоссилы могут храниться долго – так, друзы хранят уже тысячу лет веру в божественность безумного египетского халифа Хакима. Но ожить они не могут без основательной религиозной встряски.
В иудаизме латентно существует идея, способная произвести эту встряску – но она ассоциируется со страшной опасностью. Это идея мессианского иудаизма, Нового Завета, который возникнет вместо старого с приходом мессии. Рамбам-рационалист не принимал этой концепции и считал, что и с приходом мессии сохранится нормативный иудаизм, но существует и иная традиция, отраженная и в Талмуде (Нида, 61б), по которой в мессианский век падут запреты и будут отменены заповеди. Поэтому последователи мессианских движений – христиане и саббатианцы – отказались от соблюдения заповедей. Большинство народа Израиля приняло в свое время подход Саббатая Цеви, благословлявшего над запретным туком Разрешающего запреты.
Сегодняшние милленарии, верящие, что мы живем в преддверье мессианского века, придерживаются точки зрения Рамбама, а по его мнению, восстановление храма не отменит заповедей. Поэтому в их религиозной схеме нет места для неисполняющих заповеди иудеев, и для не-иудеев – поклонников Единого Бога, поэтому идущие по стопам делла Рейна в наши дни оказались убийцами и террористами. Тем не менее выход был – принятие мессианского века.
Еврейская традиция видит в переходе Саббатая в ислам – отступничество, плод отчаяния, но мы не обязаны соглашаться с этим толкованием: иудаизм, ислам и христианство – не враждующие армии, но единое пространство идеи и веры. Саббатай Цеви увидел в исламе “Торат Хесед”, “Закон милосердия”, призванный заменить “Торат Цедек”, “Закон правосудия”. Христианство и ислам – не столько “дочери” иудаизма, сколько «сестры», плоды реформации древнего иудаизма. Так протестантские церкви не были “дочерями” католицизма, ибо не в нем они искали свои истоки, но в ранней церкви иерусалимской общины. Ислам обращался к истокам иудаизма, к раннему монотеизму Авраама, который, по словам Корана, был не иудеем и не христианином, но ханефом – верующим в Единого Бога. Ислам ближе иудаизму и по этническому носителю, и по культурной основе, и по тенетам веры, чем христианство. Но христианство сильнее повлияло на иудеев, чем ислам.
Когда я сижу в тени дерева на Харам эш-Шариф, то иногда мне приходят в голову смешные мысли: как, собственно, бессмыслен спор о Храмовой горе, и как отражается в нем вся бессмыслица спора о Святой Земле. Иудейская религия разрешает иудеям молиться в мусульманских храмах. Ислам разрешает иудеям молиться в мечетях. Иудаизм разрешает мусульманам молиться в иудейских святых местах. Ислам разрешает мусульманам молиться в святых иудеям местах. Но на Храмовой горе мусульмане запрещают иудеям молиться – вопреки исламу, а иудеи хотят прогнать мусульман – вопреки иудаизму.
Иногда говорят – политика определяет конфликты, религия лишь оправдывает их. Это верно лишь отчасти. В иудейской религии, сложившейся в средневековых гетто, а не в виноградниках Нагорья, скопился огромный запас ненависти к чужим. Поэтому, когда израильский парламент обсуждал законопроект о запрете расизма, религиозное лобби выступило против и потребовало иммунитета для религиозных иудеев, проповедующих расизм из религиозных соображений. Религиозная реформа иудаизма необходима – чтобы еврейский саженец смог привиться на стволе Палестины. Реформа необходима и для спасения от чувства греховности, этой ахиллесовой пяты светского сионистского Израиля.
