— Ладно...
Нахмурившись, младший примеривается, шагает к детской кроватке, наклоняется, и...
Крик прекратился моментально, как по волшебству. Малышка замерла, забавно приоткрыв ротик, и уставилась на Лешку так, будто он - огромный плюшевый мишка, замечательный и любимый.
— Ну что? - не выдержал Дим, устав наблюдать, как мелкая таращится на Лешку. - Что ей надо?
— Хочешь сам услышать? - улыбается Лешка. И протягивает руку...
Чужие чувства Димка не любит, но если Леш... И он становится рядом, чуть задержав дыхание, касается плеча. Так, чтоб отдернуть было легко.
И словно в речку нырнул. Теплую-теплую, уютную такую... стало хорошо и мягко, куда-то пропал холодок из груди, и очень захотелось полезть по этим гладким-невкусным-твердым и прижаться к этим большим-теплым-хорошим, которые снаружи... хочу-к-ним...
Рука упала сама. Комната качнулась. Димка ошалело уставился на хихикнувшего братика и прилепившуюся к прутьям малявку.
— Ну как, услышал?
— Она... хочет на ручки... - услышал Дим собственный голос.
— И-гггллл... - курлыкает маленькая, вцепившись в Лешку.
— Дим... - голос братца тихий-тихий, хоть Зайка сегодня ночует не с ними. У малышки резался зуб, и она стала совершенно невыносимой. Димке еще ничего, он-то слышал только плач, а вот Лешке с его эмпатией (вот угораздило ж братца) доставалось втройне. Так что мама забрала Зайку к себе, и в детской стало на редкость тихо. И пусто. Юные няньки немного помыкались по дому, посмотрели по телевизору очередную серию "Путешествий во времени", потом сделали слабую попытку похимичить со старыми, еще дедушкиными, эликсирами - получившийся в результате дым расползся по дому, обозлил кота (почти до лая) и был настолько противным, что от него не чихали только комнатные растения. Дим решил усложнить эксперимент и открыл еще одну банку. Старую-старую, на ней даже надпись стерлась.
И зря он это сделал... Что именно было в этой зеленой баночке, откуда Димка для пробного состава зачерпнул ложку сухой пыли, мальчишки так и не узнали, но те самые не чихавшие растения (лианы), кажется, решили, что их обделили впечатлениями, и стали активно выдираться из горшков - попутешествовать собрались, что ли...
Мальчишки попробовали призвать взбесившиеся растения к порядку, но те вели себя, как щенки - все переворачивали, везде совали свои зеленые конечности и даже грохнули об пол тарелку с печеньем. На шум выскочила мама и, отругав самозваных алхимиков, отправила к компьютеру. Дядя Андрей потом битый час гонялся за ожившими лианами, запихивал их в кладовку и только радовался, что не ожили кактусы...
Компьютерные игры братцы не особо любили, даже самые продвинутые (Дима сердило частое отсутствие логики в действиях персонажей, а Лешка не терпел виртуальных людей - очень живых и реальных, но при этом - без эмоций), так что, покидавшись подушками - давно не перепадало такого развлечения - братцы полегли по кроватям и принялись болтать.
— Дим... а ты кем станешь? Как папа - Стражем? Я вот хочу.
Дим отвечает не сразу. Раньше он бы сразу ответил "да". Он хотел... Стражи ведь не просто маги. Это самые лучшие, самые храбрые. Они следят, чтоб темные не нарушали перемирия, они выслеживают вампиров и демонов. И прорывы останавливают тоже они. И уже почти тысячу лет помогают маскировать магию от обычных людей, и спасают, если что. Стражами были и отец, и дед, а двоюродная бабушка и вовсе стала Хранительницей. Вошла в совет Стражей и живет в Своде Небес.
Димка тоже хотел быть Стражем. Папа даже стал его учить потихоньку... еще тогда. И он, конечно, хочет защищать... Лешку, Зайку мелкую. Маму... Да всех. Ведь прорывы сейчас стали чаще. Словно что-то гонит пришлых демонов из их прежнего мира. Надо защищать. Только...
— Дим?
В голосе младшего удивление, но Димка правда не знает, что ответить. В последнее время он слишком часто навещал Свод. Слишком внимательно смотрели на него люди в белых рубашках. Дим не знает, возьмут его в Стражи?
А хочет он этого вообще?
— Я не знаю...
— Вадим Соловьев? - возникший прямо посреди комнаты молодой Страж был строг и неприветлив. Лешка быстро встает навстречу:
— Димка заболел. Не трогайте его сегодня.
Не надо им ничего говорить. Для них это - не причина...
— Болен? - Страж как-то разом оказывается у кровати, всматривается... глаза пристальные и цепкие. Дим с трудом выдерживает этот взгляд. Так хочется закрыть глаза и не шевелиться. Совсем.
Лоб горит, губы горят, а в груди словно лед царапается. Надо было сказать, чтоб молчал... Лешка не понимает, почему Дим не хочет ничего стражам говорить про болезнь. Почему этот жар и холод достают старшего брата недолго, всего три-четыре часа, но часто. Почти каждый месяц... и почему он не хочет помощи. А ему в такие дни хочется только молчать, потому что откуда-то накатывает злость... холодная, противная... И он врет Лешке, что это просто осложнение после простуды... пройдет. Оно правда быстро проходит. Обычно.
Но что сейчас скажет Страж?
И почему он стоит рядом с Лешкой? Непонятно, но почему-то Диму это не нравится... совсем. Что им надо от брата? Но Страж просто трогает Лешку за плечо.
— Сбегай-ка за водой, малыш. Сейчас мы поставим твоего брата на ноги.
Мелкий сияет и испаряется.
А Страж присаживается рядом.
— Очень плохо?
— Какая разница?
— Прости, Вадим. Мы просто... очень спешим.
— Что случилось?
Вопрос повисает в воздухе - вернулся Лешка с Димкиной любимой чашкой. Страж не глядя проводит над ней ладонью, и протягивает резко потеплевшую воду:
— Пей. И вставай.
— Да что случилось?
— Прорыв. Опять. На этот раз удалось захватить пленного.
Папа когда-то говорил, что Свод Небес - вылитый музей. Громадный и набитый всякой всячиной. Мама смеялась и спрашивала, почему тогда музей? Может, склад хлама? Она, например, лично сдавала Стражу Анхильде находки, абсолютно не связанные друг с другом и вряд ли когда-то кому-то нужные. Сапог-скороход - один, без пары, чей-то громадный зуб, подобранный на месте одного из стихийных прорывов, говорящий камень... Что камень говорил, сомнений, мол, никаких, и что периодически он переходит на знакомые и понятные языки - тоже, но несет при этом такую чушь, от которой уши не просто вянут, а засыхают на корню вместе с мозгами...
Папа понижал голос и рассказывал о тайных планах подбросить говорящий камень кое-кому из демонов, как секретное оружие - пусть, мол, они гадают, что такое "эссли спинооховы", и как надо зажарить экваториальных муравьев в "твинье по-барбадонски". Мама не соглашалась. Она говорила, что так нечестно, обвиняла Светлый Совет в жестокости к бедным демонам, и предлагала лучше подбросить в пещеры ту говорящую кровать, которую придумал чокнутый маг из Гуадалупе. Ну, ту, которая дает советы насчет поз и всего такого, если на нее ляжет больше, чем одно тело. Папа поднимал брови и категорически отказывался делиться с демонами такой ценной вещью! Наоборот, он, Александр Соловьев, предлагает забрать кровать к ним в дом - а вдруг ее советы пригодятся?
Димка изнывал от любопытства и приставал к родителям с расспросами про советы, и папа с мамой спохватывались... А потом смеялись и начинали играть с ним и с Лешкой в "поймай облачко", или в пряталки... Папа, папа....
Спохватившись, Димка быстро вытер глаза и независимо оглянулся на Стража. Тот промолчал.
Они шли по коридору, на этот раз довольно узкому. Коридор был сложен из другого камня, не желтоватого, как те, что Дим видал раньше, а серого, и освещался не лампочками, а толстой трубкой вдоль стенки. Здесь Димка еще не бывал. Ну да что удивляться. Свод он и есть Свод. Никто не знает точно, где он. Кроме Хранителей. Даже Стражи телепортируются сюда по маяку, не по ко-ор-ди-натам. Никто не знает точно, кто его построил, и сколько лет строили. И здесь очень много комнат... Очень. Хранители и Стражи живут в этом месте почти тысячу лет - и все-таки недавно, в тот год, когда родился Лешка, тут нашли новый, никому не известный этаж.
И папа был прав. В залах, комнатах и кладовых магического замка, построенного в незапамятные времена, всячины хватало...
..Стена разошлась, как занавеска, и Страж коснулся плеча, показывая, куда пройти.
Светлая, очень светлая комната. Темный изогнутый камень у стены. И на нем - человек. Нет. Не человек. Он повернул голову... серая кожа и красноватые глаза, которые словно вышли из кошмарного сна.
И что-то кольнуло в груди, шевельнулось, тяжело заворочалось... холодок. Холодок, который... Нет. Нет, пожалуйста, не надо! Не сейчас!
Страж что-то сказал - он не услышал. Он смотрел только на серого. Серого...
— Ссои ша? - шевельнулись бледно-серые губы.
"Шаман?"
Дима шатнуло. Как он... откуда он это узнал?!
Я не хочу... не хочу это знать!
