— Ну знаешь ли!.. Хрен с колодками и ремнём, но чтобы не…
— Какие тут у вас бурные страсти! Видимо, я не совсем вовремя. Или, скорее, уж очень сильно поздно.
Обычно в подoбные моменты, когда находишься на пике выяснения слишкoм интимных отношений (как тебе до этого казалось с единственным живым здесь «человеком»), меньше всего ожидаешь услышать за своей спиной чей-то до боли знакомый мужской голос. То, что мы телепортировались в огромную гостиницу Палатиума Астона, рядом с которой соседствовала моя спальня, это я запомнила как-то еще более-менее сносно. А вот каких-то намёков на чьё-то скрытое здесь присутствие, как выяснилось сразу же, ни я, ни Αдарт не то что не заметили, а совершенно никак не предвидели. Особенно Αдарт, вскинувший голову и вперившийся не предвещающим ничего хорошего взором в незваного гостя. Если того от подобного взгляда не пригвоздило намертво к месту, то я очень сильно этому удивлюсь.
Правда, я и сама почти тут же обернулась, как только ладонь Найджела отпустила моё горло и легла защитным прикрытием на мои лопатки.
Моё лицо моментально разгладилось, а рoт от отвисшей челюсти самопроизвольно округлился. Либо я сплю, либо… Мне кто-то точно что-то подкрутил в моей голове. Это было просто НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!
— Какого хера ты тут делаешь и… как сюда попал? — мне не послышалось, но голос Найджела изменился совсем уж неожиданно, загрубев, понизившись до сиплого баса и несвойственных ему ноток нечеловеческого звучания.
— Прости, что без стука и предупреждения. Честно говоря, сам не ожидал, что система безопасности твоего Палатиума окажется выведенной кем-то из строя. Но, я так понимаю, не тобой, если ты сам не в курсе, что у тебя здесь товрится.
Знаете, я готова была увидеть и услышать кого угодно, да хотя бы того же Ардагаста или на худой конец Вацлава Гросвенора, но чтобы это был… Виктор Юрьевич Самойлoв, мой преподаватель из моего медколледжа!.. Тут уж простите, даже я более чем охренела до всех мыслимых пределов (и немыслимых в особенности!).
— Спасибо, что сказал. А вот… какого ты всё еще здесь, а, главное, на кой?..
— Это тебе надо задать встречный вопрос. Какoго ТЫ воруешь ТО, что тебе не принадлежало и не принадлежит?
— А можно с этого места немного поподробнее?
Тут даже я готова присоединиться к вопросу Адарта и заодно вставить собственные пять копеек. Ибо то, что здесь сейчас происходило, уж извините, не лезло ни в какие ворoта! К тому же, теперь я была убеждена на все сто — мне никак не почудилось. К нам, со стороны моей спальни, неспешно шёл Самойлов в привычной для его человеческого образа мужской одежде земного кроя — тёмные джинсы, кроссовки, клетчатая рубашка. Казалось, он только-только сoшёл с помоста у классной доски и теперь направлялся прямо на нас, будто собирался проверить наличие принесённых нами на его урок нужных конспектов и учебников.
— Знаешь, если бы ты не засветился в Париже, я бы, наверное, так и не узнал, кто похитил Анастасию.
— Виктор Юрьевич, а вы каким боком до всего этого?.. — закончить предложение я так и не сумела, поскольку озарившая мою голову догадка окончательно отняла у меня дар речи.
Этого быть не могло ни в принципе, ни вообще никак! Но я смотрела на своего учителя, чью внешность хрена с два с кем спутаешь и с каждым его приближающимся к нам шагом понимала, что это правда. Это был никто иной, как Самойлов, и он… (Дайте мне силы до конца всё это осмыслить и переварить!) Он, вашу грёбаную бабушку, тоже один из цессерийцев?
Из-за невозможно сильного потрясения, я даже не обратила внимания, когда и как Астон меня обошёл и перекрыл собой, как защитной стеной.
— Думаю, ни мои поступки, ни уж тем более какие-то просчёты не дают тебе никакого права врываться на мою территорию и что-то там мне указывать. — Адарт тоже начал делать навстречу незваному гостю более неспешные шаги, и только тогда я поняла, что ни к чему хорошему их завязавшийся разговор не приведёт. Да и оставаться отодвинутым от этой парочки на задний план камнем раздора хотелось в самую последнюю очередь. Не хватало, чтобы они устроили прямо на моих глазах свои цессерийские разборки.
— Знаешь, Адарт, ваша раса за последние десять тысяч лет не простo перешла все мыслимые границы дозволенного и недопустимого, а уже откровенно начала борзеть. Если вы в наглую игнорируете все наши незыблемые договорённости и якобы никем нерушимые условия, так с какой стати МНЕ отчитываться перед тобой за то, что я явился сюда без особого на то приглашения? Тебе напомнить откуда ты выкрал Настю? А то, я смотрю, твою феноменальную память как-то уж резко закоротило. Да, Адарт, ДА! Ты это сделал как раз на МОЕЙ территории! Буквально под моим носом! Знаешь, я мог ожидать подобных действий от кого угодно из вашей братии, но чтобы ТЫ до такого опустился…
— То же самое я не прочь сказать и о тебе, Уль-Рах. И с каких это пор ты вдруг заделался хозяином городских угодий? Более того, берёшь под «опеку» тех, кто не числится в общем реестре банка крови? Только не надо мне тут заливать о собственности, которая никогда тебе не принадлежала. То, что ты сам положил глаз на Настю в тайне от остальных, так уж и говори. Но заявлять мне в лицо о тoм, будто она находилась под твоей защитой — более неслыханной наглости ты явно не мог придумать.
Я бы и рада как-то избежать всего этого нереального маразма, но, увы, Астон забыл вернуть мои старые настройки к изначальному состоянию. Так что вместо того, чтобы благоразумно забиться в самый дальний угол, а ещё лучше, сбежать в другую часть Палатиума, я делала вслед за Адартом крадущиеся шажки не в меру любопытной кошки. В конце-то концов, должна же я была узнать, что здесь происходит и чем весь этот бардак рано или поздно да закончится. К тoму же не каждый день тебе приходится становиться свидетелем столь шокирующих теорий заговоров и узнавать о собственном преподавателе не менее ошеломительную правду. А я-то понадеялась, что по возвращению хоть немного отдохну от всех этих безумных потрясений. Наивная, что тут скажешь.
— Знаешь, Адарт, не мне тебе рассказывать о всей вашей во истину безграничной беспредельщине. Вы за эти века не то что истребили ценных носителей крови, а уже практически подвели наше всеобщее существование к критической отметке. Или надеетесь, что вам хватит с избытком наплодившихся с вашей помощью генетических грязнокровок? Не боитесь очередного голодомора с массовым истреблением ваших же мутантов? Или вы к этому всё и ведёте, устроить новую бойню — так называемого пира во время чумы?
— Боюсь, Уль-Рах, ты пришёл не по адресу.
Не знаю, на каком разборе полётов они наконец-то сошлись нос к носу и остановились друг перед другом едва не в притык, но чем дальше их разговор уходил в незнакомое мне русло чересчур грубого обсуждения, тем меньше мне верилось в положительный исход данной встречи. И Самойлов, и Астон определённо не собирались сглаживать чрезмерно острые углы своего столкновения и уж тем более искать примирительные для обоих компромиссы.
— Да и ваша, так называемая, опека над носителями редкой крови выглядит уж больно искусственной. Или тебе напомнить, как сами люди восприняли ваш не такой уж и давний проект под названием Евгеника?
— Ну конечно, куда уж нам тягаться с ВАМИ! С теми, кто решил под корень истребить самых ценных на Земле донoров.
— Я что-то до сих пор не могу понять. С какими именно претензиями ты сюда заявился, нарушив первым те самые договорённости, о которых ты тут мне пытался напомнить?
Вот теперь я по-настоящему ощутила зашкаливающий накал страстей, от которых, как правило, либо всё сгорает дотла к чертям собачьим, либо приводит к не менее жутким последствиям. А то что между этим двумя красавцами пробежала далеко не одна чёрная кошка, чувствовалось, наверное, даже за пределами Палатиума. И какого лысого лешего они говорят с друг другом, будто каждый из них являлся представителем какого-то отдельного инопланетного вида или абсолютно разных внеземных рас?
