— Только не говори, что мой сын недостоин твоей дочери.
— Моррон?!
Белоснежная седина коротких волос, как и в прошлые наши встречи, словно взбитая и взлохмаченная невидимым ветром. Усталое и всё же донельзя довольное лицо человека, завершившего долгое и трудное дело. Чёрная ткань костюма кажется слегка измятой, но не по линиям фигуры, как будто только недавно была одета, а до того пылилась в сундуке. Тёмные глаза совсем ввалились... Интересно, где был и что делал мой отец, если выглядит таким измождённым?
— Привет, Скелли. Как поживаешь? А впрочем, вижу, что не шибко счастливо... К сожалению, не могу успокоить или подбодрить, я пока ещё не выдавал свою дочку замуж и не знаю, каково это.
— О замужестве не может быть и речи!
— Да неужели?
Моррон подошёл, ласково поцеловал Магрит в лоб и занял позицию между ней и возмущённо вскинувшимся Скелроном.
— Шутишь?! Ты же сам понимаешь, что...
— Я не собираюсь вмешиваться в дела детей. И тебе не советую, пусть разбираются сами.
— Ах вот как ты заговорил?! Что я слышу в твоём голосе? Страх, вот что! Ты боишься, Мор, трясёшься, как последний трус, потому и не желаешь признавать очевидного!
— Чего именно?
— Ваша беспечность зашла слишком далеко! Чудовище выросло, как вы не понимаете?! Оно выросло и скоро пожрёт всех нас! Но начинать ему с моей дочери я не позволю! Лучше прямо сейчас...
— «Прямо сейчас» что?
Вопрос прозвучал почти невинно, но в исполнении Моррона подобный тон почему-то испугал меня больше, чем явная угроза. А вот пришелец был далёк от внимания к тонкостям смены настроения.
— Уничтожить его! Я не требую, чтобы кто-то из Дома принимал участие, понимая ваши чувства, мне всего лишь нужно, чтобы вы...
— Рассчитываешь на свои силы, Скелли? А мне всегда казалось, ты ненавидишь сражения и не располагаешь необходимым опытом. Что-то изменилось за время, проведённое мной в Зале Свершений?
— Меня ведёт долг отца, обязанного защитить своего ребёнка!
— Долг отца? — Моррон задумчиво погладил вихры ладонью. — Могущественное оружие. Но оно есть у каждого из нас, верно? Померяемся силами?
Скелрон вздрогнул:
— Ты хочешь...
— Я не пропущу тебя.
— Ты...
— Хочешь убивать? Давай. Но сначала тебе придётся проделать эту штуку со мной.
— Не дури, Мор!
— Почему бы и нет? — Мой отец пожал плечами. — Я люблю совершать глупости. Это наследственное и, как вижу, успешно передаётся от отца к сыну.
— Мор!
— У тебя есть только два пути: вперёд или назад. Какой выберешь?
Странно, я всегда полагал, что с возрастом, то бишь с накоплением опыта, удачного и неудачного, любое существо становится... скажем так, разумнее и перестаёт поддаваться на уловки, свойственные детям. В частности, не ведётся на «слабачка». Допускаю, что Моррон, которому надоели серьёзные занятия, разрешил себе малость пошалить, но чтобы пришедший ради исполнения важного дела так быстро и охотно принял предложенные правила игры...
Скелрон не стал долго раздумывать, хотя именно ему и стоило взять передышку на тщательное взвешивание плюсов и минусов поступившего предложения. Нарушитель границ чужого дома, оскорбитель, оказавшийся против целой семьи, должен бы быть много осторожнее в своих дальнейших действиях. Но, видимо, упомянутый отцовский долг оказался сильнее доводов разума, и я невольно почувствовал облегчение, вспомнив, что сам никогда не обзаведусь детьми. Страшно подумать, на какие «подвиги» толкнули бы меня неприятности моих любимых чад.
Род Скелрона всегда славился лёгкостью обращения со временем, но больше в мирных делах, нежели в бою. Об этом упоминалось во всех прочитанных мною хрониках. Правда, в них же туманно намекалось, что стихия, подвластная Дому Пронзающих, обладает разрушительнейшей силой... Хроники оказались правы. Время — та же река, пусть незримая, но каждая струйка текущих в ней мгновений проходит через всё живое и мёртвое. И как заведено в природе, вода не должна течь вспять, дабы не нарушить равновесие мироздания. Но что случится, если время разъять на ручейки недавнего прошлого, наступившего настоящего и скорого будущего? Разъять и поменять местами?..
Вихри времени закружились вокруг Скелрона смертоносной спиралью, и там, где они задевали реальность, всё рушилось, потому что лишённое прошлого не способно существовать так же, как и обделённое будущим. В воздухе застывал прах того, что только что было материей: ковёр, паркетные доски, светильники исчезали в мареве сошедших с ума мгновений, а витки смерча становились всё шире, подбираясь к Моррону, так и не сменившему позы и стоящему, задумчиво потирая друг о друга пальцы правой руки, чтобы... Вдруг щёлкнуть ими.
В гуле беснующихся вдохов и выдохов, казалось, не должно было быть слышно и более громкого звука, но вместе с движением пальцев пришла тишина, спокойная и печально-насмешливая, в которой щелчок прозвучал, как гром, и время, разорванное, взбаламученное, вздыбленное... начало умирать.
Пепел минут закружился в воздухе горько пахнущим снегом, плавно оседая на изъеденную оружием Скелрона утварь, закрывая прорехи в коврах, забивая дыры в паркете. Моррон подставил ладонь, поймал несколько «снежинок», полюбовался на них и сдунул прочь — в хоровод сестрёнок. А я вдруг понял, почему мой Дом называется Домом Дремлющих. Потому что не стоит отнимать спокойный сон даже у собаки, не то что у дракона. И потому, что можно мешать мгновения, как угодно, но истина останется истиной: время было, есть и будет, а все несогласные с сим утверждением лишаются права плыть по незримой реке из прошлого в будущее.
Но больше всего прочего — больше таинств власти над временем, пространством и волей — мне хотелось знать, почему. Почему отец защитил меня? Только выполняя долг слова, данного своей любимой, или же... Нет, не позволю себе ТАК думать, ошибка в решении этой задачки приведёт к слишком печальным последствиям. Лучше займусь другой. Например...
— Ты всё равно не сможешь напасть! — огрызнулся побеждённый, но не сдавшийся пришелец. — Твоё оружие служит лишь для защиты!
— И служит великолепно, не находишь? А большего мне и не нужно, если могу защитить свою семью от любой угрозы.
— Самая страшная угроза — это твоё отродье! И от него ты не защитишься ничем!
— А надо ли? — усомнился мой отец. — Магрит была совершенно права: Джерон никогда не нападает первым.
— В отличие от твоей дочери, — вставил Ксо.
— Моя дочь неспособна даже на...
— Зато замечательно строит пустотные сферы.
Моррон резко повернулся к племяннику:
— Что я слышу? В мир снова вернулось запрещённое знание? Но для чего Шеррит понадобилось прикасаться к... этой грязи? Неужели не было иного средства? Кого она уничтожила?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
