…В конце 20-х годов — возможно в начале 1930 г. (точную дату установить не удалось), произошел один интересный для истории германской военной разведки случай.
Бывший глава германской военной разведки во время Первой мировой войны Вальтер Николаи долгое время хранил свои — уникальные архивы (48 тысяч досье и картотека агентуры) в имении своего близкого знакомого, землевладельца в Восточной Пруссии.
Когда Альфред Гугенберг предложил ему хорошее хранилище в Берлине, Николаи согласился и стал перевозить свои архивы. И вот во время перевозки этих архивов бесследно исчезло более 3 тысяч досье. Впоследствии это объясняли тем, что некий бельгийский профессор Бюллюс выкрал их для бельгийской разведки?!
Однако если бельгийская контрразведка на тот период еще что-то значила в мире спецслужб, то вот что такое бельгийская разведка в те времена, вряд ли ответили бы даже профессионалы «невидимого фронта». Не тот размах. Если исходить из принятой в Германии системы секретного делопроизводства, это означает, что некто Бюллюс смог выкрасть от полумиллиона до миллиона страниц секретнейшего содержания (в среднем досье от 150 до 350 страниц).
Судя по всему, этот размах чисто российский — и не потому ли вся «ленинская гвардия» и «выдающаяся плеяда полководцев» кололись на следствии в Лубянке, что им предъявляли их же досье из архивов германской разведки?
Такой прием неоднократно применялся, в т. ч. ив разведке. Так, в 1939 г. после присоединения Западной Украины к СССР в одной из львовских тюрем был обнаружен бывший польский разведчик-нелегал Сосновский, который до середины 30-х годов работал в Германии, а после провала был обменян на германскую агентуру, арестованную в Польше, и опять брошен за решетку.
Сосновский чрезвычайно много знал, но длительное время не хотел что-либо говорить либо говорил далеко не все. И вот чтобы его разговорить и в полной мере «освежить» его память, отбив ему охоту врать, работавшие с ним выдающиеся асы советской разведки Василий Зарубин и Зоя Воскресенская использовали следующий прием: они стали каждый раз уличать Сосновского в неточности, используя материалы, полученные в свое время от агента в гестапо «Брайтенбаха», который и вел дело Сосновского в Германии. Сосновский всякий раз оказывался уличённым либо в неточностях, либо во лжи, причем даже в таких мелочах, о которых он и думать-то забыл. В конце концов он вынужден был признать высочайший профессионализм советских разведчиков и заговорил уже честно и подробно, принеся колоссальную пользу советской внешней разведке.
А почему такого же не могло быть и в ходе следствия по делам 1937–1938 гг.?…
Вместо эпилога
Понимающему — достаточно!
Древнеримская пословица
Чем отличается ум от мудрости? В не лишенной юмора трактовке ум всегда найдет выход из безвыходного положения, мудрость же никогда не позволит себе роскоши в нем оказаться.
У ориентированного на совершение государственного переворота с последующим установлением военной диктатуры в России (тогда СССР) заговора части советских высоко доставленных военных во главе с маршалом Тухачевским как у ключевого компонента военно-геополитического заговора, преследовавшего цель создания альянса военных диктатур Берлин — Москва — Токио, не было никаких шансов избежать провала.
Потому как не было ни ума, ни мудрости, чтобы не игнорировать Высший Закон Высшей Мировой Геополитики и Политики — ведь исстари же известно, что «Dura lex, Sed lex!» («Закон суров, но это закон!»), — который с древнейших времен гласит: вне какой-либо зависимости от целей и причин ее обретения, монополия пути сообщения уже самим фактом своего появления безальтернативно принуждает к автоматическому установлению своей монополии заселения, но именно теми способами, которыми была достигнута первая. В то же время в абсолютно равной степени монополия заселения в прямой зависимости от целей и причин ее утверждения самим этим фактом не менее безальтернативно принуждает к установлению своей монополии пути сообщения именно теми способами, которые безусловно гарантируют безусловную незыблемость монополии заселения, а также достижение целей, ею преследуемых.
Тот самый Закон, над которым никто и ничто не властны, но под его сенью протекает вся история человечества. Его неумолимо суровая логика — в генетике основных геополитических инстинктов всех государств мира, тем более великих держав. Он может снести с лица земли любые империи и иные государственные образования и народы, и даже эпохи, но может в то же время и привести к образованию новых империй, новых государств, новых их коалиций и даже положить начало новым эпохам в мировой цивилизации.
Воистину нужна высшая мудрость, чтобы хотя бы на уровне державно-геополитических инстинктов заблаговременно почуять, пускай даже и чисто интуитивно, что у этого закона есть одна, до чрезвычайности страшная особенность: с тех же самых незапамятных времен его читают как справа налево, так и слева направо, как с конца и до начала в порядке обратной логики, так и наоборот, причем вне какой-либо зависимости от какой бы то ни было системы письменности.
Но как только в Высшей Мировой Геополитике и Политике этот закон начинают читать именно так, то человечеству неизбежно гарантированы особо трагичные, кровавые последствия. А если к тому же от слишком вольного в своей корысти «прочтения» переходят к «делу», то в таком случае чрезвычайные, вплоть до масштабов тектонического характера, последствия социально-экономических и политических потрясений и катаклизмов настолько неизбежны, насколько неизбежны ожесточенные, кровавые столкновения сил, порождающих спецификой своего корыстного «прочтения» неизбежность таких последствий, с силами, вынужденными противостоять неизбежности таких последствий.
…Классическим проявлением этого закона в истории и современности является арабо-израильский конфликт, особенно его сердцевина — палестино-израильский конфликт.
Выстроивший современный Израиль политический сионизм пришел в Палестину под лозунгом «Народу без земли — Землю без народа». Хотели ли, планировали ли такой конечный результат сами лидеры сионизма, это уже давно перестало что-либо значить, потому как одним только фактом этого лозунга в действие пришел жестокий, жизнедробильный механизм Высшего Закона, и беспрецедентностъ кровопролития на Ближнем Востоке оказалась гарантирована, как выходит, на века. Потому что лидеры «народа без земли» самим фактом такого лозунга открыто обозначили задачу ликвидации монополии тысячелетнего заселения палестинцев вместе с их автоматически сложившейся тысячелетней монополией пути сообщения на этих же землях.
Классикой этого проявления Закона является то обстоятельство, что даже поиски мира ведутся также в рамках его логики. Особенно со стороны палестинцев — «Мир в обмен на земли!», чем только еще жестче гарантируют «стабильность» кровопролития. Потому как этого принять не может уже само израильское государство, потому что это означало бы уже ликвидацию сложившейся за XX век монополии израильского заселения с автоматически же установленной израильской монополией пути сообщения.
И какой бы вариант решения проблемы ни пытались рассматривать обе стороны, открыто продиктованное логикой закона ожесточение дошло уже до такой степени, что конца этому трагическому кровопролитию попросту не будет. Во всяком случае до тех пор, пока не иссякнут демографические ресурсы одной из сторон и в результате не ослабнет либо монополия заселения, либо стремление к ее захвату. Потому что, как это ни печально, но при любом варианте одна из сторон всенепременно посчитает себя явно ущемленной, а результатом будет опять кровь невинных людей.
Таковы же и все т. н. межэтнические и этноконфессиональные конфликты, в т. ч. и на постсоветском и постюгославском пространствах, в сути которых нет абсолютно ничего от этносов в них участвующих, кроме как человеческих жертв, ни от религий, ими исповедуемых, кроме жертв, приносимых на алтарь религиозного фанатизма. Зато налицо и в избытке глубинные геополитические причины, как правило, из арсенала ожесточенного противоборства по оси Запад — Восток.
Обладает кровавой «классикой» и история России, особенно XX века. Нападение гитлеровской Германии на Россию (тогда СССР) в геополитических дефинициях означало: нацистам необходим был «лебенсраум» («жизненное пространство»), свободный от недочеловеков. Но при всем при этом в одинаковой, если не в большей степени в действиях Гитлера играла роль и логика первой части Высшего Закона — об установлении своей монополии пути сообщения на Восток, что только до крайности обострило все и без того до чрезвычайности кровавые последствия агрессии.
