Сторонники Аристоника называли себя гелиополитами, т. е. гражданами «государства Солнца». Восставшие мечтали создать государство свободы и социального равенства, без рабства и угнетения. Им удалось в течение двух лет держать под контролем довольно значительную территорию. В борьбе с инсургентами римляне привлекли на свою сторону приморские греческие города, а также правителей Вифинии, Понта, Каппадокии и Пафлагонии. Аристоник, собравший многочисленную армию, в 131 г. до н. э. разбил возле города Левки армию консула Публия Лициния Красса Муциана (сам консул погиб). В следующем году Аристоник потерпел поражение от войск консула Марка Перперны, а еще через год был заперт римлянами в карийском городе Стратоникее. Вынужденный капитулировать, он был пленен и отправлен в Рим, где его провели в триумфе консула Мания Аквилия, после чего задушили в тюрьме. Восстание было подавлено. С тех пор богатейшая провинция Азия стала объектом вожделений римских промагистратов и откупщиков-публиканов.
Устройство римских провинций
В ходе создания Римской средиземноморской державы формировалась практика провинциального администрирования, закладывались основы политико-правовых и культурно-бытовых взаимоотношений римлян (cives Romani Quirites) и провинциалов-неграждан, перегринов (peregrini). Юридически эти отношения регулировались «правом народов», jus gentium, – международным правом, существовавшим в рамках римского правового пространства со второй половины III в. до н. э. вплоть до опубликования эдикта Каракаллы в 212 г. н. э. С правовой точки зрения римлянином (civis Romanus) считался человек, обладавший полными правами римского гражданства (civitas Romana, т. н. «квиритское право»), в отличие, например, от лиц, пользовавшихся латинским гражданством (jus Latii). Впрочем, разница между двумя гражданскими статусами была несущественной, оба гражданства легко переходили одно в другое, а колонисты, Latini coloniarii, фактически обладали двойным гражданством. Правами римского и латинского гражданства пользовались жители колоний и муниципий. Latini coloniarii сравнительно легко могли получить римское гражданство: для этого существовали разные способы. Наконец, в ходе Союзнической войны (91–88 гг. до н. э.) все латины, жившие в Италии, и все италики по законам 90–89 гг. до н. э. получили права римского гражданства.
Основная масса населения провинций не имела римского или латинского гражданства. Эти «чужаки» (hostes) поначалу были абсолютно бесправными и стояли вне римской правовой системы. Однако со временем они по необходимости были признаны правоспособными в рамках международного права. В 247 г. до н. э. в Риме появилась должность претора, разбиравшего споры между иностранцами (praetor peregrinus).
Общины перегринов, в свою очередь, получали от римлян разные правовые статусы. Среди них были формально независимые общины с собственным правом, греческие полисы или варварские племена, а также союзные царства, с которыми римский сенат заключал договоры (foedera), или подчиненные общины, пользовавшиеся местным самоуправлением. Привилегированные общины в провинциях обладали налоговым иммунитетом (как и колонисты, не платившие поземельный налог). Иное дело общины, сдавшиеся на милость победителя после оказания вооруженного сопротивления (т. н. peregrini dediticii). Они подчинялись непосредственно римскому наместнику и выплачивали Риму ежегодный налог (stipendium).
Общины, провинции и отдельные лица могли получить гражданские права, либо civitas Romana, либо jus Latii. Для провинциала существовало три пути к римскому гражданству. Во-первых, должность магистрата или декуриона (члена местного сената) в муниципии. В частности, декурионам, назначаемым пожизненно из числа представителей провинциальных элит, даровались права римского гражданства. Когда все местные декурионы становились римскими гражданами, община удостаивалась латинского гражданства во всей его полноте, получая т. н. Latium maius. Во-вторых, манумиссия, т. е. освобождение раба (если хозяин раба был римским гражданином). В-третьих, служба во вспомогательных частях в течение не менее 25 лет.
После вынесения сенатом решения об организации очередной провинции создавалась сенатская комиссия, которая выезжала на место и вырабатывала принципы устройства новой провинции. На их основе сенат принимал т. н. leges provinciae – законы, определявшие границы вновь образованной провинции, размеры ager publicus, налоговые квоты и т. д. С юридической точки зрения провинции считались «поместьями римского народа» (praedia populi Romani). Треть земельного фонда в провинциях подлежала конфискации с последующей сдачей в аренду римским гражданам. Прочие земли оставались в пользовании местных жителей, но римские власти в любое время могли их отнять. Тогда как италийские города после 168 г. до н. э. были освобождены от уплаты прямого налога (т. н. jus Italicum), провинциалы платили налоги в римскую казну. Прямой налог (tributum) составлял около одной десятой всех доходов.
В эпоху Поздней республики внутренние принципы управления римской civitas механически переносились на управление провинциями. Поэтому юридически особые полномочия наместника никак не были оговорены: на этот счет не существовало никаких правовых актов. Римляне внедряли в провинциях разные формы административного контроля: так, на Сицилии, Сардинии и в испанских провинциях было введено прямое управление. Здесь завоеватели сохранили практически без изменений доставшееся им в наследство от карфагенян провинциальное устройство. Остальные подвластные территории пользовались широкими правами автономии. С конца II в. до н. э. контроль римских властей за положением дел в провинциях постепенно ужесточается. Однако в целом для римского провинциального управления эпохи Поздней республики был характерен минимум администрации и администрирования.
Исключительную по своей важности роль в управлении провинцией играл наместник. Юридически он являлся промагистратом (проконсулом или пропретором), но фактически находился в провинции на положении действующего римского магистрата. Наместники назначались сенатом и были подотчетны только ему. В их руках была сосредоточена вся полнота гражданской и военной власти. На деле наместник являлся хозяином провинции. По выражению Т. Моммзена, «наместники властвовали, как настоящие монархи».
Основной функцией наместника было судопроизводство. Оно осуществлялось в соответствии с нормами jus gentium во время выездных сессий, когда наместник в сопровождении свиты, состоявшей из римских «друзей» (amici) и местной знати, объезжал провинцию по центрам судебных округов. Наместники, как правило, были связаны узами гостеприимства (hospitium) с представителями провинциальных элит, причем некоторые наместники не стыдились заискивать перед могущественными провинциалами.
В провинциях действовали две правовые системы: местная и римская. Первая включала в себя права местных общин, пользовавшихся автономией, однако гарантий их соблюдения римскими властями не было никаких, даже в том случае, если конкретные правовые нормы были санкционированы сенатом. Вступая в должность, наместник издавал эдикт с изложением тех принципов, которыми он собирался руководствоваться в своей административной и судебной деятельности. Чаще всего это был абсолютно формальный акт. Сохранились отрывки преторского эдикта Гая Корнелия Верреса, наместника Сицилии в 73–71 гг. до н. э., и основные положения эдикта Марка Туллия Цицерона, исполнявшего должность проконсула Киликии в 51–50 гг. до н. э.
На практике в провинциях повсеместной реальностью стали, с одной стороны, безграничный произвол наместников, а с другой – полное бесправие провинциалов. Как писал Цицерон, в Азии «столько общин ждут кивка одного человека, где нет никаких возможностей защиты, никакого обжалования, никакого сената, никаких народных сходок!» По словам Т. Моммзена, «игра в наместники очень быстро деморализовала римское правящее сословие». К этому следует добавить, что наместниками зачастую становились авантюристы и любители легкой наживы. Наместничество в богатой провинции расценивалось как награда, как способ поправить свои финансовые дела. Откупщики-публиканы из числа всадников также беззастенчиво грабили провинциалов. Произвол наместников и грабеж публиканов порождали у населения провинций ненависть к римскому господству.
Для провинциалов существовал единственный способ добиться справедливости: они могли воспользоваться законом «о злоупотреблениях» (de repetundis, 149-го, 80-го или 59-го гг. до н. э.) и при посредничестве своего патрона в Риме возбудить судебное преследование бывшего наместника по обвинению в коррупции. Одним из самых громких процессов de repetundis стало «дело Верреса» (70 г. до н. э.). Веррес, бывший пропретор Сицилии, обвинявшийся в хищениях и вымогательствах, был осужден на изгнание и возмещение ущерба в размере 3 млн. сестерциев. Цицерон, выступавший в роли обвинителя Верреса, написал и издал после окончания процесса 6 речей, т. н. веррин (он оценил нанесенный Верресом ущерб в 40 млн. сестерциев). С тех пор как оратор был у сицилийцев квестором в 75 г. до н. э., он являлся их патроном. Сам Цицерон в 51–50 гг. до н. э. исполнял должность наместника Киликии, где прославился бескорыстием и гуманным управлением.
