- Северус!
- М-м?
- Пообещай мне!
Прежде чем ответить, Снейп - ещё совсем юный, всего на несколько лет старше Гарри, угловатый и худой - перевернулся на живот и уставился на своего собеседника. Последнего Гарри тоже узнал: Люциус Малфой, версия чуть ли не пятнадцатилетней давности, ослепительно красивый, надменный, безгранично уверенный в собственном праве на всё, что заблагорассудится. Он тем более ослеплял, что на нём не было ни единой нитки; как и на Снейпе, который, в отличие от своего любовника, явственно стеснялся своей наготы и непроизвольно съёживался в комок.
- Что пообещать, Люциус?
- Пообещай, - повторил Малфой, скользя кончиками пальцев по щеке Снейпа. - Поклянись.
- В чём поклясться? - допытывался Снейп, усердно игнорируя ласковые прикосновения.
- Поклянись, что будешь защищать моего Драко, что бы тот ни сделал.
- Ему ещё и года нет - от чего его защищать?
- Неважно, - Люциус улыбнулся; ухоженные зубы влажно сверкнули в свете камина. - Он Малфой; значит, он обязательно будет во что-нибудь вляпываться. Поклянись, что всегда будешь на его стороне.
- Люциус, это серьёзная клятва...
- Северус, ты же не откажешь мне в этой маленькой услуге? - промурлыкал Малфой-старший, плавно целуя Снейпа в шею.
Снейп вздрогнул и закрыл глаза.
- Дай мне магическую клятву, что всегда будешь защищать моего сына... моё продолжение... - Малфой лизнул напряжённый сосок Снейпа.
- Хорошо... - прошептал Снейп. - Хорошо...
- Клянёшься ли ты, Северус, присматривать за моим сыном всегда, когда только сможешь? - Гарри и не заметил, как и откуда Малфой выудил палочку.
- Клянусь... - как-то потерянно ответил Снейп.
Палочка испустила луч света, яростно пылающий, похожий на раскалённый провод; луч обвил сцепленные правые руки Снейпа и Малфоя.
- Клянёшься ли ты всегда защищать Драко?
- Клянусь...
Ещё один луч переплёлся с первым.
- Клянёшься ли ты быть на стороне моего сына, что бы ни случилось?
- Клянусь, - в третий раз повторил Снейп.
Третий луч туго оплёл их руки, как огненная змея; все три луча ярко вспыхнули, едва не ослепив Гарри, и исчезли. Малфой отбросил палочку и потянулся поцеловать закрытые глаза Снейпа.
- Северус...
Снейп молча притянул Малфоя к себе. Лицо зельевара было хмурым и напряжённым - словно он предчувствовал, сколько хлопот принесёт ему подросший Драко Малфой.
Воспоминание сменилось; Гарри помотал головой, отгоняя лёгкую дурноту, и увидел Снейпа лет пятнадцати-шестнадцати. На этот раз одного, в маггловских мешковатых джинсах и старой футболке. Сальные волосы падали ему на глаза, и Снейп то и дело раздражённо отбрасывал их назад - с нулевым, впрочем, успехом. Маленькая, тёмная комнатушка, заваленная книгами и бумагой; пыльное окно, сквозь которое с трудом пробивались солнечные лучи. Снейп рассеянно водил пером по полям исписанного куска пергамента; губы Снейпа были сжаты, между бровями залегла складка, предвестник будущей морщины. Гарри заглянул через плечо будущего декана Слизерина и прочёл написанное корявым почерком, с помарками и зачёркиваниями:
«Мне снился сон; я был змеёй во сне,
А ты мангустом, яростным и диким.
Я обвивал тела больших камней,
А ты летал по веткам карим бликом.
Устав, ты голову склонял на спину мне,
По чешуе твой мех, скользя, шуршал.
Закат купал нас в ласковом огне,
Ты пламенел в лучах, а я сверкал.
Мы враждовать должны были во сне,
Как наяву. Но весь борьбы накал
В закате нежностью с доверием предстал,
И мы расплавились в том ласковом огне…
И я проснулся в окружении камней,
А ты спину волосами щекотал…»
Гарри ошарашенно отпрянул. Снейп? Пишет стихи? Мерлин...
- Северус! Иди сюда! - позвал откуда-то из глубин дома женский голос.
- Иду, мам! - откликнулся Снейп, безжалостно скомкал пергамент со стихами и вышел из комнаты. Гарри потянулся было к пергаменту - развернуть, перечитать; но пальцы прошли сквозь комок, он был здесь незваным гостем, призраком в чужих воспоминаниях - этого листка уже не существует... Воспоминание померкло.
На этот раз Гарри очутился посреди Большого зала. Вместо четырёх факультетских столов там стояло множество маленьких столиков, повёрнутых в одном направлении. За каждым сидело по одному человеку; все низко склонили головы и прилежно писали. Тишину нарушало лишь поскрипывание перьев да редкий шорох, когда кто-то поправлял пергамент.
В высокие окна лился яркий солнечный свет. Склонённые головы отливали золотом, медью, каштановым блеском. Гарри внимательно осмотрелся. Снейп должен быть где-то здесь... ведь это его воспоминания...
Ах, вот он, за столиком прямо позади Гарри. Тощий, как спичка, бледный, в уродующей и без того несовершенное тело просторной мантии - цветок, выросший в темноте; чуть старше, чем в прошлом воспоминании - должно быть, это год после того лета со стихами. Прямые сальные волосы спадают почти до самого стола, закрывая с обеих сторон, крючковатый нос в полудюйме от пергамента. Гарри уже почти привычно зашёл Снейпу за спину и прочитал на опросном листе: «ЗАЩИТА ОТ ТЁМНЫХ СИЛ. СОВЕРШЕННО ОБЫКНОВЕННЫЙ ВОЛШЕБНЫЙ УРОВЕНЬ».
- Осталось пять минут!
Этот возглас заставил Гарри вздрогнуть. Обернувшись, он увидел неподалёку макушку профессора Флитвика, движущуюся между столиками. Флитвик прошёл мимо лохматого черноволосого юноши... очень лохматого черноволосого юноши...
Гарри ринулся туда так поспешно, что, не будь он бесплотен, смёл бы всё на своём пути. Но этого не случилось; он гладко проскользил через два ряда столиков к третьему. Лохматый затылок всё ближе... юноша выпрямился, отложил перо и притянул к себе пергамент, чтобы перечитать работу...
Гарри уставился на своего пятнадцатилетнего отца.
Его распирал восторг: он будто смотрел на собственное изображение с некоторыми намеренно допущенными ошибками. Глаза у Джеймса были карими, нос чуть длиннее, чем у Гарри, на лбу, разумеется, отсутствовал шрам. Но у них были одинаковые худые лица, рты, брови, руки; волосы Джеймса так же непримиримо торчали на макушке.
Джеймс широко зевнул и взъерошил волосы, окончательно испортив причёску. Затем, метнув быстрый взгляд на профессора Флитвика, сидя повернулся к соседу сзади.
Гарри увидел Сириуса и задохнулся от волнения. Тот, глядя на Джеймса, победно вздёрнул вверх оба больших пальца и беспечно откинулся на стуле, который стоял на двух задних ножках. Сириус был на редкость хорош собой, просто подавляя собственной безупречной внешностью; длинные тёмные волосы ниспадали на глубокие синие, почти чёрные глаза с небрежной элегантностью, недоступной ни Гарри, ни, как выяснилось, его отцу. Девочка, сидевшая сзади, с робкой надеждой смотрела на него, но Сириус этого совершенно не замечал. Через два столика от девочки сидел Ремус Люпин, бледный и какой-то особенно изнурённый - наверное, приближалось полнолуние. Он с головой ушёл в работу, проверяя ответы.
