Верховный вождь жестом приказал своим сыновьям занять места гребцов. Ерофей, Корней и Гарегин тоже сели за весла. Слуга Гонория по прозвищу Илиноец — мрачный глухонемой мужчина атлетического телосложения — взялся за тяжелое кормовое весло. Павлова Гонорий пригласил присесть на низенькой скамейке возле мачты и сел на такую же скамейку напротив него. За их отбытием в факторию наблюдало много любопытных. Пришла проводить своего боевого соратника и Урсула-воительница. С Березкой и Нарой Павлов попрощался в приюте, и они обещали ждать его у причала весь вечер.
Путь от Красных Камней до фактории занял шесть дневных часа. Всю дорогу Павлов и Гонорий разговаривали. Верховного вождя орландов интересовали некоторые детали операции "Царица", и самое главное — причина, из-за которой хунхузы словно сквозь землю провалились. Павлов старался отвечать четко, по-военному. Относительно исчезновения хунхузов он искренне признался, что был удивлен этим даже больше, чем тому, что вообще остался жив.
Ответы юноши и то, как он держался: скромно и учтиво, — произвели на Гонория очень сильное впечатление. И тогда Верховный вождь раскрыл перед ним свои планы: он хотел бы выдать за него замуж свою дочь Ириску, с условием, что пять дней в неделю (у орландов она называлась "декадой" и состояла из девяти дней). Тибул Храбрый будет проживать в его резиденции и совместно с ним заниматься государственными делами. Остальное время он мог бы проводить в своем родовом гнезде в приюте Тигра, который Гонорий обещал помочь к зиме отстроить, обязав каждый род выделить ему в помощь по одному плотнику.
Кроме того, Гонорий хотел, чтобы его будущий зять, пользуясь пребыванием на Красных Камнях Толемей-хана, выучил язык джурджени и научился на этом языке читать и писать. Об этом, кстати, Гонория попросил сам Толемей-хан, заявив о том, Тибул — на редкость способный юноша. От Верховного Жреца Колывана подобной помощи ждать было бесполезно, так как он искренне считал, что грамота орландам ни к чему. Он только сыновей своих грамоте обучал, да и то лишь потому, что в возрасте 17–18 лет они покидали отчий дом и отправлялись на юг — в Империю джурджени к родственникам, или на север — в Храм Высочайшего Одина — для продолжения учебы и принятия жреческого сана.
Окружающий ландшафт никого не радовал. Берега Припяти были сильно подтоплены, как после весеннего половодья. Здесь располагались охотничьи угодья родов Красной Лисицы, Росомахи, Красной Лошади и Черного Соболя. Лесные промысловые звери: лоси, олени и кабаны, — ушли на возвышенные участки суши, и охотникам оставалось только надеяться на то, что осенью они вернется на прежние места своего обитания. А пока же между родами то и дело вспыхивали ссоры по поводу того, кто и где имеет право охотиться. Верховному вождю орландов приходилось улаживать и эти конфликты, и вновь и вновь перекраивать границы между участками сократившихся из-за наводнения охотничьих угодий.
— А тут еще москиты совсем обнаглели, требуют себе высокий берег, вплоть до реки Лопарь, — пожаловался Гонорий, уже сожалея об исчезновении хунхузов, которые в летние месяцы держали москитов в страхе и напряжении.
— И что же? Война? — поинтересовался Павлов.
— Война с москитами сейчас нам не с руки. Есть еще кайяпо, которые кочуют от нас поблизости и могут нарушить мирный договор, — поведал Гонорий еще об одной международной проблеме, которая волновала его гораздо больше, чем все остальные.
— Почему не осваивается территория у потухшего вулкана Бета? Охотник Аггей из рода Черного Кабана утверждает, что зверя там больше, чем где бы то ни было, — не выдержал Павлов.
— Страх! Там бесследно пропадают люди и появляются невиданные животные и растения. После посещения этих мест многие начинают испытывать беспричинную тоску и боли в суставах. Разве тебе это неизвестно? — удивился Гонорий.
— Так ведь Аггей из рода Черного Кабана там охотится, и ничего, — неуверенно возразил Павлов.
— Уже не охотится. Сегодня на рассвете Аггей отошел в Царство Теней. Накануне, вечером, у него из горла внезапно хлынула кровь, — сообщил Гонорий печальную для Павлова новость.
………………………………………………………………………………………………………
Братья Верховного вождя Беллерофонт и Капуцин проживали в фактории на просторном подворье вместе со своими семьями и домашней прислугой. Место, на котором располагалась фактория, Павлову очень понравилось. Это был высокий берег реки Припять неподалеку от слияния ее с рекой Еленой. В различных районах России такие места имели разные названия: "стрелка", "бык", "раздер", "россошь". У орландов место слияния двух рек называлось словом "сангам" и традиционно считалось средой обитания доброй волшебной силы.
Всего в фактории насчитывалось шесть подворий, в которых постоянно проживали купцы из Империи джурджени и представители родоплеменной знати окрестных полуоседлых и кочевых племен. Все это сообщество жило довольно дружно, охраняемое двусторонними мирными договорами между племенами. В фактории накапливался товар для последующей реализации на ярмарке (летней и осенней) или выполнения каких-то межплеменных обязательств по взаимным поставкам товаров и рабов. Земля, на которой располагалась фактория, когда-то принадлежала делаварам — некогда самому могущественному племени Северного Забайкалья. В результате какой-то страшной болезни все племя практически вымерло, и "сангам" Елены и Припяти стал "ничейным". Местные племена договорились считать эту территорию "землей неведомого бога".
Капуцин встретил прибывших с Гонорием "белохвостых" очень радушно: приказал своим женам накрыть стол в праздничном варианте и выкатить бочку крепкого пива.
— Мы не ради угощения прибыли, а за Медвяной Росой! — с твердостью кремня в голосе заявил Ерофей.
— Она здесь. Только она немного прихворала. Ее муж Беллерофонт отправился сегодня утром вместе со своей старшей женой Рауленой в гости к своему тестю — князю Бильдыеву, — сообщил Капуцин, упомянув имя вождя племени южных тунгусов-оленеводов.
Ответ Капуцина "белохвостых" насторожил, и Павлов потребовал, чтобы Медвяную Росу ему немедленно представили. Старшая жена Капуцина Магнолия из рода Желтого Быка без лишних слов проводила его в светлицу на втором этаже просторной рубленой избы. Свою любимую жену Павлов застал лежащей на перине и сразу заметил, как она сильно изменилась: глаза потускнели, щеки опали и побледнели.
Увидев его, Медвяная Роса вскрикнула от неожиданности и попыталась подняться с постели, но, застеснявшись, почему-то своей наготы, попросила Павлова отвернуться, чтобы она могла надеть свой халат. Павлов отвернулся, удивившись тому, что Медвяная Роса воспринимает его как постороннего мужчину. Одевшись, она подошла к нему и уткнулась лицом ему в спину. Павлов повернулся, и осторожно обнял ее за плечи. Медвяная Роса плакала. Она была несказанно рада тому, что он жив и здоров. И она была крайне опечалена тем, что ее с ним насильно разлучили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
