Таким образом, наши войска не сумели полностью выполнить грандиозные планы наступления после поражения немцев под Сталинградом. Не удержали Харьков, не освободили Донбасс и не закрепились за Днепром. Наверное, эти планы были слишком большими, не по силам армии, да и немцы были еще очень сильны. И все же именно в результате победы под Сталинградом была прорвана блокада Ленинграда, немцы вынуждены были оставить Ржев и убраться с Ржевско-Вяземского выступа; были освобождены многие города, и линия фронта отодвинулась на сотни километров на запад — с Волги на Северский Донец.
Наше движение по снегам Украины в феврале сорок третьего от Старобельска до Барвенкова было столь стремительно, что мы ни разу не остановились, разве только под Солью, на пополнение. За месяц солдат ни разу в бане не искупали. Когда вспоминаю тот бросок — недаром называлась операция «Скачок», перед глазами сплошные снега, немедкие танки, бои с ними, разбитые повозки на дорогах и трупы, трупы… Ну и, конечно, вспоминаются спасенные нами в Барвенкове ребятишки, та страшная бомбежка, грохот, свист, летящие в небо бревна и соломенные крыши, глубокие воронки и душераздирающий женский крик…
Так, волею судеб в свой первый год пребывания на фронте наша 52-я дивизия приняла участие в двух крупных сражениях: подо Ржевом и в Донбассе. К сожалению, несмотря на большое мужество, проявленное в этих кровавых боях солдатами и офицерами, оба сражения не были победоносными.
Подо Ржевом были страшнейшие бои, редко кто там уцелел. Но и на пути от Старобельска до Барвенкова и Изюма было не легче. И там, и тут погибал в основном боевой состав дивизии: роты, батареи, батальоны. Перед отправкой из-подо Ржева нас полностью укомплектовали, а под Артемовском снова две трети состава потеряли и пушки почти все были побиты. Восполнили потери, а в Изюм опять пришли только остатки дивизии, в Барвенкове даже тылы пострадали. Воистину, попали мы из огня да в полымя!
И несмотря ни на что, настроение у выживших в этих боях было приподнятое. Потому что наступали! Вон какие пространства отвоевали! Да и немцев много перебили.
Глава седьмая НА КУРСКОЙ ДУГЕ
Март — август 1943 года
За «языком» на Курской дуге
Немцы жаждали вновь перехватить инициативу в войне. С этой целью всю весну и начало лета сорок третьего года они готовились к наступательной операции «Цитадель» в районе Курского выступа. Планировалось мощными сходящимися танковыми ударами из Орла и Белгорода окружить Курск и уничтожить наши войска Центрального и Воронежского фронтов. Затем повернуть на север, войти в тылы Юго-Западного фронта и двинуться с юга на Москву. С этой целью они оснастили свои войска мощными новейшими танками «Тигр» и самоходными орудиями «Фердинанд», а также скоростными истребителями «Фокке-Вульф».
52-я стрелковая дивизия в составе 57-й армии с марта по июль сорок третьего держала оборону по реке Северский Донец южнее Белгорода, тридцатью километрами южнее Волчанска. Позднее мы знали, что именно в лесах на Донце отЧугуева до Белгорода — как аз напротив позиций нашей дивизии — фашисты сосредоточиваи танковые соединения в ходе подготовки к операции «Цитадель», делали они это в великой тайне: чтобы не рассекретить номера астей, у солдат даже были отобраны солдатские книжки.
Концентрацию своих войск в этих лесах немцы держали в таком екрете и охраняли настолько тщательно, что наша дивизионная азведка за два месяца, в течение мая — июня, не смогла взять ни одого «языка». Командование 57-й армии не знало, какими частями и акими силами располагает стоящий напротив нас противник. Разедданные были жизненно необходимы. Нашему командиру дивизии ачальство даже пригрозило трибуналом за неспособность должным бразом организовать разведку. Комдив, в свою очередь, приказал аждому подразделению: «Любой ценой добыть «языка»!» Но и это ела не изменило: «языка» раздобыть никак не удавалось.
А ситуация была такая. Немцы сидели на высоком западном беегу, сплошь покрытом могучим лесом. Наша же оборона располаалась в низине, в километре от реки, по мокрому пойменному лугу, жвозь густую крону вековых деревьев нам, снизу, не было видно, то делается у немцев в лесу, тогда как наши позиции были у них на иду как на ладони. Наши разведчики не могли не то чтобы перелыть Донец и захватить «языка» — даже приблизиться к берегу е удавалось. Немцы всецело хозяйничали на реке, а по ночам потоянно освещали наш пойменный берег ракетами и выставляли на ем боевое охранение, скрытно поджидавшее наших разведчиков.
Через мой НП каждую ночь отправлялись за «языком» группы оисковиков. Наш участок привлекал разведчиков тем, что по лугу о самой реки через каждые полсотни метров росли густые кусты, огда как у соседей впереди простирался только голый песок. Однако кусты не спасали — немцы превратили их в хорошо организован-ые засады. За два месяца мимо меня прошли за «языком» двацатьдве группы по десять-двенадцать человек, и каждый поиск заанчивался полным уничтожением всей группы: немцы подкарау-ивали разведчиков под кустами, расстреливали и брали в плен, [ишь изредка из десятка ушедших возвращались двое, таща на плащ-накидке тяжелораненого.
Нам, артиллерийским разведчикам, не положено было ходить а «языком», у нас были другие задачи, да и не имели мы необходимой подготовки. Но командир нашего дивизиона майор Гордиенко вспомнил, как удачно мы сходили за «языком» подо Ржевом, хотя две предыдущие группы тогда полностью погибли — но этого он, конечно, не вспомнил. Надеясь и в этот раз на нашу удачу, он решил отличиться, вызвался добыть «языка». А поиск осуществить приказал мне, так как раньше я был начальником разведки дивизиона. За год боев из группы, ходившей за «языком» подо Ржевом, выжили только трое: два разведчика и я, их командир. На нас-то и рассчитывал Гордиенко.
Когда я объявил своим разведчикам, что нам приказано взять «языка», ребята приуныли. Все мы восприняли приказ как смертный приговор, хотя никто при этом и словом не обмолвился. Каждый знал, что взять «языка» невозможно и живым вернуться тоже нельзя. Но каждый понимал: «язык» необходим.
Стали искать место поиска. На правом фланге дивизии у деревни Хотомли Донец делал петлю и глубоко вдавался в лес к немцам. Как раз в этом месте в Донец с востока, с нашей стороны, впадала небольшая речка Хотомля. Между устьем речушки и петлей Донца образовалось большое, километра два в поперечнике, болото. У верхушки петли левый берег Донца образовывал обширный остров, и нам пришло в голову: а что, если попробовать пробраться к немцам по болоту — через старицу — через этот остров — и там, под носом у немцев, глубоко в их тылу, переплыть Донец? Вдали от передовой немцы наверняка менее бдительны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
