Собрались все сто семьдесят девять боевых братьев ударной группы ордена Кровопийц. С оголенными торсами они стояли вокруг кубка, вырезанного в камне. Никто не остался в стороне. За флотом следили слуги и духи машин. Раненые стояли вместе со здоровыми.
Вместо роб Кровопийцы были одеты в широкие багряные штаны, затянутые на лодыжках. Между ног десантников свисали черные табарды с вышитыми желтыми нитками каплями крови и кубком ордена. Они сняли украшенные пояса, которые обычно носили, чтобы различать роли и ранги. Технодесантники стояли рядом с боевыми братьями, послушники — с посвященными. Во время ритуала Холоса все были лишены званий и равны. Они расположились плечом к плечу, по дуге, лицом к алтарю. На время ритуала важнее всего было братство. Различия в званиях и отрядах становились неважными, они отвлекали от общей схожести перед лицом «жажды».
Только сангвинарные жрецы и капелланы ударной группы стояли отдельно. Все четверо были облачены в броню и несли символы своего положения — крозиусы и кубки, которые мерцали в лихорадочном свете зала. Они расположились по сторонам главного входа: реклюзиарх Мазраэль и капеллан Горвин, а напротив них — облаченные в белое жрецы Зозим и Фейр. За их спинами заняли места десять сангвинарных гвардейцев, также облаченных в броню и вооруженных. Пять с капелланами и пять со жрецами.
Теале, однако, был не вместе с ними. Сангвинарный магистр прибудет отдельно. Ритуал Холоса был посвящен крови, и магистру в нем отводилась главная роль.
Цедис стоял вместе с братьями, его знаки отличия были сняты. Как и остальные, он слегка покачивался, опьяненный ожиданием ритуала. Цедис чувствовал во рту вкус воспоминаний о крови, у него текла слюна.
Каменные двери Зала жизни распахнулись так бесшумно, как подкрадывается смерть. Впереди двигалась процессия слуг, несущих святые символы Холоса и Сан- гвиния. В ее центре шел сангвинарный магистр Теале. За ним следовал слуга, несущий деревянную коробку. Затем шли еще сто пятьдесят слуг — все худые, с телами, покрытыми металлическими трубками, подключенными к артериям с жидкостями, которые подпитывали орден. Пришедшие последними двинулись в разные стороны — к началам тридцати каналов, по пять в каждой нише.
Сангвинарный магистр Теале подошел к кафедре, поднялся на ступени и занял свое место.
— Братья! — воззвал он.
С губ Кровопийц сорвался низкий звук, что-то среднее между пением и стоном.
— Полторы тысячи лет назад наш орден находился на грани уничтожения. Нас опустошала «жажда», «черная ярость» забирала десятки боевых братьев. Она не щадила даже тех, кто едва прошел ритуалы посвящения. Изъян внутри нас был силен. Мы были близки к вымиранию. Но уйдем ли мы, подобно Кровопускателям, Красным Братьям и другим наследникам нашего владыки, полностью потерянным из-за «черной ярости»?
Это немного пробудило вялые разумы Кровопийц.
— Нет! — ответили они. — Нет, нет.
Выкрики прозвучали не хором — это были разрозненные голоса десантников, пронизанные печалью, злобой и стыдом.
— Нет, братья! Мы не уйдем! — закричал Теале. Сквозь динамики шлема его голос звучал хрипло и жутко. — Посмотрите на себя. Мы сильны! Мы обладаем могуществом! Мы продолжаем служить и обретать славу уже полторы тысячи лет! Все благодаря брату Холосу! Если бы не он и не секрет, который Холосу раскрыло видение на горе Калиций, мы бы уже превратились в красную сноску в летописях. Но мы продолжаем служить! Мы разим врагов человечества, и они боятся нашего гнева!
— Все восславьте брата Холоса! — вскричали капелланы и сангвинарные жрецы.
Остальные братья шумно повторяли за ними.
— Кровь — это ключ! Ее отрицание не поможет нам! Мы не должны дрожать из-за наших желаний, как делают братские ордена, а принять их всем сердцем! Чудовище внутри всех нас нельзя победить, ему нельзя отказать. Но его можно кормить и успокоить, а если мы успокоим его, то получим его силу! Кровь — это жизнь!
Слуги в нишах склонились над истоками каналов. Они вытянули запястья и повернули краны на трубках, ведущих под кожу. Из кранов полилась кровь, тонкими струйками брызжущая в каналы. К кубку по полу двинулись тридцать красных рек. Запах крови поднимался вверх и мгновенно заполнил пространство жаркого зала.
Братья постепенно приходили в себя. В их глазах мерцало ожидание. Плечи и груди вздымались от тяжелого дыхания.
— Кровь — это жизнь! — повторили они. Глаза десантников следовали за жидкостью, бегущей по каналам, изображающим кубок ордена.
— Жизнь — это служба! — выкрикнул Теале.
— Мы живем, чтобы служить! — откликнулись братья.
— Отказаться от жизни — отказаться от службы! — сказал Теале.
— Отказаться от службы — предать Императора! — закричали братья.
— Что мы выбираем, службу или предательство? — спросил Теале.
— Мы выбираем жизнь! Мы выбираем службу! Мы выбираем кровь! — взревели все как один.
Из деревянной коробки Теале достал сердце. Человеческое сердце.
— Что есть кровь без сердца, гонящего ее по телу? Ритуалу требуется сердце. Я даю вам сердце брата Гентиса! — Теале вручил сердце слуге, который отнес его к капле крови и поместил внизу. — Он возвращается домой, к братьям, чтобы в последний раз поделиться своей храбростью!
Из глаз парящего ангела, изображенного на потолке, вырвался лазерный луч. Он вонзился в сердце, и к резкому привкусу крови добавился запах жареного мяса. Запах быстро отступил оттого, что сердце почернело, затем побелело и рассыпалось мелким пеплом. Лазерный луч отключился.
— В крови — жизнь! В жизни — служба! Служба — суть нашей жизни и чести! — выкрикивал Теале. — Кровь, отданная добровольно! — продолжил он, обводя нартециумом слуг, покорно истекающих кровью. А затем низким голосом добавил: — И кровь, что мы заберем.
В помещение вошли два гвардейца в великолепной золотой броне, с лицами, скрытыми под масками Сангвиния. Космодесантники вели человека. Не слугу, а какого- то несчастного, похищенного с одной из планет, которые посещали Кровопийцы, или из мира, где набирали рекрутов. Специально ради этого момента его держали в ста- зисе возможно, столетиями. Он был чудовищной ценой, которую платил орден. Кровавой десятиной.
Руки человека связали впереди, рот заклеили. Как только его ввели в зал, глаза несчастного расширились, и он стал отчаянно вырываться. Но для гигантских адептов он был словно ребенок, сражающийся с великаном- людоедом. Гвардейцы несли человека дальше. Они положили жертву на алтарь, освободили ей руки и вновь заковали. Несчастный оказался распростерт на алтаре. Страх в его глазах говорил о том, что он понимал, для чего нужны каналы в камне.
— Все должны служить Императору! — провозгласил Теале. Он говорил с фанатизмом, еще больше возбуждая остальных. — Мы служим так, как умеем, мы приносим в жертву все — наши жизни, наши души, наши личности и само наше существо! Другие также должны играть свою роль!
Белый шлем магистра склонился в сторону слуги, который, стоя внизу, активировал механизм. Спина человека, лежащего на алтаре, изогнулась, когда его артерии пронзили лезвия. Из дергающегося тела полилась кровь, заполняющая каналы и водопадом хлещущая в углубление в виде капли. Переливаясь через край кубка, отданная добровольно кровь слуг смешивалась с кровью, отобранной насильно. Обе жидкости впитывали пепел сердца Гентиса. Символ ордена засветился, окрасившись в бледно-красный цвет.
Теале открыл застежки шлема и снял его, положив на кафедру. Его глаза горели дикой радостью, рвением и безумием. Настало его время. Время подчиниться своим мощным желаниям, дать им, наконец, волю.
— Пейте, братья! Пейте, чтобы чудовище внутри насытилось, и вы смогли забрать себе его силу.
Кровопийцы упали на колени, с их губ срывались ужасные вопли. Капелланы, апотекарии и сангвинарные гвардейцы сняли шлемы и подошли к умирающему человеку на алтаре, вытянув чаши. Братья безудержно лакали саму основу жизни. Слуги в нишах — те из них, кто еще стояли на ногах, — закрыли свои краны и краны потерявших сознание собратьев. Они тихо ушли, оставив своих господ в одиночестве с их позорными желаниями.
Братья с покрытыми кровью лицами набросились на человека на алтаре и разорвали его на части.
Позже, когда «жажда» утихнет, реклюзиарх Мазраэль возглавит их в молитвах об искуплении, а затем о подготовке. Они повторят клятвы Императору и будут молить друг друга о прощении за жизни, которые забрали. Каждый технодесантник возьмет немного крови от самих братьев, чтобы ублажить оружие и доспехи ордена. Только тогда, когда чудовище внутри будет приручено, умы братьев полностью обратятся к битве и уничтожению врагов человечества.
