– Надо ли ваш ответ понимать так, будто я нечаянно опустился на территорию концлагеря, а вы все тут заключенные?
– Вы правильно рассуждаете, инопланетянин, – ответил интеллигент.
– За что же вы арестованы? – спросил Удалов.
– Кто за что! – уклончиво ответил интеллигент.
– А есть ли автомобили за пределами зоны?
– Я не могу ответить на этот вопрос, – сказал интеллигент, – так как я не знаю, что делается в остальном мире.
– Неужели без права переписки? – удивился Удалов.
Интеллигент кивнул.
– А как же семья?
– Нет у меня семьи, – вздохнул интеллигент и поспешил прочь.
Возможно, потому, что к Удалову приближался полицейский. Его можно было отличить по фуражке, палке в руке и высоким сапогам. В остальном он был одет как заключенный, и номер у него был тоже семизначный.
– Что происходит? – спросил полицейский.
Удалов сразу во всем признался и был арестован. Полицейский повел его по главной улице лагерного города. Тот мало чем отличался от обыкновенного, лишь вместо названий улиц на углах висели номера блоков или зон, а вместо номеров домов – надписи «Барак № 456» или «Карцер № 24». Но это не мешало работать парикмахерским и извозчикам. Правда, даже на лошадях были лагерные номера.
В помещении лагерной комендатуры Удалова попросили подождать. Удалов уселся на лавку в узком коридоре. По одну сторону от него сидел оживленный подросток, по другую – девица легкого поведения. Ее профессию можно было угадать по укороченной серой юбке и глубокому вырезу в лагерной робе.
– Удивляет меня ваш лагерь, – сказал Удалов. – Все занимаются своими делами, и никто не перевоспитывается специфическим трудом.
Подросток угодливо засмеялся, а девица схватила мальчишку за вихры и принялась трясти. Она трясла подростка до тех пор, пока он не выплюнул часы Удалова. Как и многие проститутки, та девица в обыденной жизни была сердобольным человеком.
Вернулся полицейский и отвел его к коменданту.
– Как? – удивился Удалов. – Вы тоже заключенный?
– Разумеется, – ответил комендант.
– И давно сидите?
– Давно, – ответил комендант. – Но вам припаяют куда больше.
– За что?
– За бегство.
– Но я никуда не бегал.
– Границу зоны пересек? Значит, бегал.
– Но я же внутрь пересек, а не наружу!
– Не все ли равно, в какую сторону?
– А что же теперь делать?
– После обеда суд соберется. А пока пойдите перекусите. Направо за углом неплохое кафе. Сам там питаюсь. У вас деньги есть?
– Межпланетные кредиты и советские рубли.
– Лучше рубли, – сказал комендант. – Устойчивей. Давайте разменяю.
– Но если я арестованный, – сказал Удалов, пока комендант разменивал деньги, – как же вы меня в кафе отпускаете?
– Я вас не отпускаю, – резонно ответил комендант. – Вы уже в заключении. И ваш срок уже идет.
Девица легкого поведения ждала Удалова у комендатуры.
– Накормишь, кавалер? – спросила она.
Удалов не мог отказать доброй девушке. Она вела себя пристойно, а кафе оказалось чистым и кушанья добротными.
Говорили о пустяках. Удалов поведал о своих проблемах, а девушка рассказала о неудачно сложившейся судьбе.
Только Удалов, допив чай, собрался узнать побольше о заключенном городе, как в кафе вошел генерал в эполетах, пришитых к тюремной робе.
Он сразу направился к Удалову и сказал:
– Инопланетного пришельца ждут в резиденции.
– Счастливый, – сказала девица, – на свободе побываешь.
Заключенный генерал посадил Удалова в карету с зарешеченными окошками, выглядывать наружу запретил, и они поехали в резиденцию.
Карета остановилась перед высокой решеткой, разделявшей надвое обширный газон. Двое часовых по приказу генерала отперли калитку в решетке, обыскали Удалова и запустили на свободную территорию.
Посреди газона под небольшим балдахином стоял письменный стол. За ним – золотое кресло. В кресле сидел тиран, разительно отличавшийся от всех, кого пришлось здесь увидеть Удалову. Он был облачен в пышный мундир, украшенный орденскими звездами и аксельбантами.
– Простите, – сказал тиран, – что не приглашаю вас сесть. Не выношу, когда сидят в моем присутствии.
Удалов возражать не стал.
– Мне сказали, что вы ищете керосин, – сказал тиран. – Но вас задержали при нарушении границы лагеря. Теперь вам грозит длительное заключение. Я правильно излагаю?
С тиранами не спорят. Удалов кивнул.
Тиран поднялся с кресла, обошел стол и протянул Удалову руку.
– Я вам сочувствую, – сказал он. – Мне приходится иметь дело с наивными людьми. Если они сами попали в лагерь, то они считают, что и наши гости тоже должны там сидеть.
Тиран захохотал и принялся трясти руку Удалова:
– А меня зовут Тиран-справедливый. Смешно, правда?
Потом они стали гулять по газону, и тиран упросил Удалова рассказать подробно о галактической обстановке, о новостях на других планетах, куда тирану давно хотелось слетать, но дела не пускали.
Установилась непринужденная атмосфера, и Удалов спросил:
– Зачем же так много людей держать в лагере?
– К этому приводит логика жизни, – печально ответил тиран.
– Простите, но я не понимаю.
– Когда я победил в борьбе за власть, мне пришлось изолировать оппозицию. Не мог же я всех убить? Вскоре обнаружилось, что содержание лагерей для врагов очень дорого обходится моему любимому народу. Все им подавай – и парикмахеров, и поваров, и палачей – и всем плати зарплату… – Тут тиран встал в позу, звякнул орденами и воскликнул: – Но недаром же я гений! Я арестовал нужное число парикмахеров, поваров и палачей. И всех посадил в лагерь. Пускай исполняют обязанности бесплатно. Ясно?
Удалов неопределенно наклонил голову. Тирану было достаточно такой похвалы. Он продолжал:
– Но чем их всех кормить? Во что одевать? Пришлось посадить в лагеря крестьянство и рабочих, инженеров и даже писателей вместе с типографиями… – Тиран удовлетворенно вздохнул. – Проблема была решена, – закончил он.
Они еще немного погуляли. Потом тиран доверительно сообщил гостю:
– Дорого нам обходится правительство…
И тут же светлая идея пришла в голову тирану. Он кинулся к письменному столу и принялся писать указ. Дописав, вызвал заключенного генерала и рявкнул:
– Правительство арестовать! Зону расширить на соответствующий блок. А моего личного гостя отведите в зону и найдите ему койку в приличном бараке. Завтра я с ним продолжу беседу.
Генерал вывел Удалова в зону, запер калитку и тут же велел подбежавшим охранникам арестовать министров.
Затем отвез Удалова обратно в центр и высадил у трехэтажного здания, по фасаду которого протянулись черные буквы: «Барак № 21». А внизу поменьше, золотом и с финтифлюшками: «Отель «Каторга».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
