ореховое. Да, вот это, в шоколаде.
Сзади с визгом затормозила машина. Звук этот словно вспорол сонную тишину поселка. Катя с раздражением обернулась — что еще за лихач? Пьяный, что ли?
Возле здания почты остановился знакомый темно-зеленый старый «Опель». Марта Линк вышла из машины и торопливо зашагала к дверям опорного пункта милиции. Завернула к его крыльцу и застыла на месте, увидев замок.
Катя хотела было окликнуть ее. Но кричать от ларька надо было громко — их разделяла площадь, тенты и столики кафе. Марта поднялась по ступенькам к запертой двери и… И тут Катя увидела, как то ли от досады, то ли от отчаяния она с силой ударила в запертую дверь кулаком. Развернулась и… Катя решила: вот сейчас она нырнет в машину — и поминай как звали.
Но нет, Марта бросилась за угол к стеклянным дверям почты. Катя швырнула нераспечатанное эскимо в урну и побежала через площадь. Этот жест, полный отчаяния, — удар в запертую дверь… Что-то случилось, что-то произошло. Марта тоже искала Катюшина. Но зачем? Услышала ли она весть о задержании Дергачева? Хотела что-то сообщить о нем участковому? Важное, срочное? Откуда она примчалась? Тот вчерашний темный женский силуэт на фоне освещенного окна.
Марта вечером была у Линка. Но почему она не поехала домой? Быть может, они с Линком еще вчера узнали о Дергачеве и держали семейный совет, как быть и что делать?
Катя открыла дверь почты, зашла в прохладный тамбур. От зала его отделяла еще одна стеклянная дверь.
А зал был почти пуст. Две кассирши в своих окошках явно томились от скуки. У окна под пыльной пальмой две пенсионерки-приятельницы, тихо перешептываясь, заполняли какие-то бланки.
Марту Катя увидела в самом конце зала у окошка с надписью «Междугородная». Она заказывала телефонный разговор. Катя наблюдала из тамбура, медля в нерешительности — подойти к ней, заговорить? Или подождать? Что Марта вообще делает утром на этой сельской почте? Разве в доме Сукновалова нет телефона? Наверняка есть. И мобильники у них должны быть.
Марта взяла жетоны и прошла в соседний маленький зал — переговорный. Катя, чуть выждав, последовала за ней. Оставаться здесь незамеченной было невозможно — требовалась по крайней мере шапка-невидимка. Изображать из себя шпиона-соглядатая — глупо. Катя притворилась, что разглядывает рекламные плакаты банковских вкладов. Марта вошла в кабину под номером три. Улучив момент, когда она повернулась спиной, снимая с телефона трубку и набирая номер, Катя быстро пересекла зал, огляделась — нет, негде спрятаться! Окошко валютного обменника, утлая тесная кабинка с надписью «Интернет» и… Тут из кабинки вышел парень, оставив стеклянную дверь открытой. Стекло было матовым, непрозрачным, молочно-белым. Словно те занавески во флигеле. Конечно, хрупкое прикрытие для шпиона-любителя, однако за неимением лучшего…
— Тут гудка нет! — Марта распахнула дверь третьей кабинки, обращаясь через зал к телефонистке в окошке. — Телефон не работает!
— Тогда перейдите в соседнюю, — вяло откликнулась телефонистка.
Катя затаилась — вот сейчас ее засекут за этой дверью. И надо будет как-то выкручиваться. Но Марта, не глядя по сторонам, метнулась в лихорадочной спешке в соседнюю кабинку, оказавшуюся совсем рядом, и даже дверь за собой не захлопнула. Набрала номер, ждала ответа. И вот на том конце подняли трубку.
— Алло? Это вторая терапия? Вторая, я спрашиваю? Будьте добры, доктора Марасанова, — донеслось до Кати. Марта сильно волновалась, голос ее срывался. — Алло, Кирилл, здравствуй, это опять я. Да ничего, спасибо. У меня все нормально. Нет, я не простыла, просто, наверное, перекупалась, голос осип… Кирилл, ну как? Я по тому же вопросу, что и вчера. Ты нашел, что я просила? Так.., так, хорошо… Это ее история болезни. Это наша карта, с желтым корешком, те, что в учетной картотеке отца были, все с желтым, это его пациенты… Хорошо, отлично… А я уж думала — в архиве не сохранились. Открой, Кирилл, посмотри в самом начале. Там должна быть выписка из ее прежней истории болезни. Отец, когда она у него наблюдалась, и потом, когда он ее готовил к операции, все документы собрал… Картина болезни нужна была полная. Да, там выписка из ее старой карты и справки подшиты. Она сама нам их все собрала и привезла. Да, старые справки, там есть одна насчет сделанного ею аборта… Да, да, старая, правильно, там другая фамилия стоит на этой справке. Она еще замуж не выходила тогда, не Преториус…
Катя за своей стеклянной дверью вся обратилась в слух — это еще что такое? О чем это Марта?
— Это ее девичья фамилия там, — твердила Марта в трубку, — ну, пожалуйста, посмотри повнимательнее.., там должна быть справка об аборте. Отец, когда готовил ее к операции, ту больницу запрашивал, их старый архив… А, нашел? Ну? Как ты сказал, повтори?
Как ее девичья фамилия?!
Катя невольно выглянула из-за двери. Голос Марты сел. Она стояла в кабине спиной к залу. Левой рукой держала трубку, а правой судорожно впилась в телефонный аппарат, словно ноги ее подкашивались и она боялась упасть.
— Ничего, ничего, спасибо. Да ничего, Кирилл, все в порядке. — Теперь голос Марты шелестел, как сухая листва. — Большое тебе спасибо, ты мне очень помог.
Тут срочно потребовалась небольшая консультация…
Спасибо, прости за беспокойство. И я тоже… Спасибо, когда вернусь, обязательно загляну… Пока.
Марта повесила трубку. И прислонилась лбом к аппарату. Катя хотела было уже покинуть свое укрытие, но тут Марта снова сорвала трубку, бросила второй жетон и начала лихорадочно крутить диск, другой рукой она извлекла из сумки электронную записную книжку, потыкала в кнопки в поисках телефона. Пальцы ее срывались, и она начинала снова.
— Алло! — Связь, видно, шла с помехами. — Алло!
Соедините меня с Алексеем Модестовичем. Передайте, это дочь профессора Линка, он его знал и меня знает… Это срочно, это очень срочно. Передайте, я звоню по поводу Ирины Преториус… — Марта резко обернулась, словно в испуге, что ее кто-то может услышать, и с силой захлопнула дверь кабинки. И сразу стало ничего не слышно. Катя выждала несколько секунд, а затем тихонько вернулась в первый зал. Сколько Марта говорила по телефону — пять, десять минут, — но вот снова хлопнула дверь и послышались быстрые шаги, Катя ринулась в тамбур, оттуда на улицу, еле-еле успела соскочить со ступенек почты и метнуться за угол. Марта выбежала на улицу и бросилась к своей машине. Казалось, она ничего и никого не замечает. На какое-то мгновение Катя увидела ее лицо и испугалась не на шутку. Марта с трудом сдерживала
